Где экстремал становится поэтом

20 октября 2010

Детские впечатления, которые она получила, путешествуя в Шамони в 1903 году, очевидно повлияли на всю ее личность. Не могли не повлиять. Без гор была бы другой и «экстремальная» поэзия Цветаевой…

Полный текст

Детские впечатления, которые она получила, путешествуя в Шамони в 1903 году, очевидно повлияли на всю ее личность. Не могли не повлиять. Без гор была бы другой и «экстремальная» поэзия Цветаевой… Об их путешествии к леднику Мер де Глас впоследствии написала ее сестра Анастасия: «К белому великану, высящемуся над всем хором одиночек и горных цепей, — к Монблану. Раскаленная синева. Ослепительный блеск снегов, такого множества его, что он не растает от летнего солнца! Мы, Маруся и я, две русские девочки в голубых платьях, в соломенных шляпках, с альпийскими палками в руках. Наш пансион, и гиды, и мул, везущий в корзинах через седло нашу одежду: когда пансионерки окажутся в облаках, где свежо и сыро, они наденут пальто, а мы с Марусей — наши красные шерстяные полудлинные кофточки». Было им тогда 9 и 11 лет.

У долины Шамони давние связи с историей России. Их можно начать с эпизодов: вот итальянские художники, построившие в Аржентьере храм, отправляются в Россию помогать строить Санкт-Петербург. Вот из Петербурга в Шамони прибывает некто Гамель, личный врач Александра I, и едва не погибает при недачной попытке восхождения на Монблан. А его гиды погибают, и этот случай становится поводом для создания в Савойе альпинистских законов и системы страхования горных гидов и их семей. Вот уже совсем недавно, после Второй мировой войны, здесь не далеко от Шамони, на плато Асси, уже другие художники строят дивный храм, потрясающий своей гармонией и экспрессией, словно в уютном альпийском шале каким то образом нашла приют готическая архитектоника. Среди создателей храма - Марк Шагал. Среди музыкантов, озвучивших его своды - Игорь Стравинский. Вот именно такие эпизоды истории, - а вовсе не шоу имбицилов или наличие ядерных баллистических фаллоимитаторов, - и есть повод для русской национальной гордости.

 

Далее следовало бы написать о том, что в Шамони есть замечательные отели, все такие с горячей водой, мягкой постелью и сортиром не на улице. Пишем. В Шамони есть такие замечательные отели как «Монблан», «Альберт-Премьер», «Эглон», «Морган». И пафосный Club Med в Шамони имеется, если оно кому надо. И еще штук, наверное, двести гостиниц, пансионов, апартаментов, шале. Цены - от 200 евро в неделю за четверых в апартаментах до… скольки фантазии хватит за люксовое шале. Оправданы ли цены? Наверное, оправданы. По крайней мере от восторга пищат все - и клиенты сверхэлитного жилого сектора, и обитатели аскетских приютов. Что бы не пищать? Рестораны в «Альберт-Премьере» и в «Моргане» имеют звезды от «Мишелин». В «Эглоне» система саун с учетом русских запросов - не теплая как везде, а такая, какой должна быть реальная баня. И чтобы в снег с головой. И все это с видом на Монблан. В общем, все сервисы в максимальном диапазоне - от бюджетного минимума до элитарных излишеств, включая казино, в Шамони имеются. Но, уникальность этого курорта не исчерпывается ни сервисами, ни самим понятием «курорт». Суть Шамони - в необъяснимом. 

 

ГОРЫ И ЛЮДИ

Словно намоленный храм, Шамони хранит души всех, кто приходил к алтарю-Монблану с открытым сердцем. И этот дух горного братства здесь словно камертон. Даже то, что принято называть словом luxiary, как-то лишено обычного сального лоска. Хотя сами местные, порой, сетуют на «времена и нравы», полагая, что турбизнес убивает старую альпийскую культуру. Об этом еще в середине XIX века сокрушался Джон Рескин, - английский художник, писатель, мыслитель, профессор изящных искусств Оксфорда. Он был одним из тех романтиков, благодаря которым «зияющие вершины» в общественном сознании сменили свой имидж, и превратившись из пристанище дьявола в дар господа. Рескин наблюдал бум массового туризма в Альпы с грустью, порицая альпинистов за отсутствие благоговейного трепета перед вершинами мира, и отношение к ним как к «намыленным шестам на ярмарочной площади, на которые вы влезаете, а потом с довольными волями соскальзываете вниз». 

Люди - они все разные. Люди - как горы... Вид на ледник Мер ди Глас произвел такое впечатление на Мэри Шелли, что мановением писательской фантазии именно сюда был сослан бедный Виктор Франкенштейн со своим монстром. В то же время муж ее Перси Биши Шелли, увидел там обитель муз, да и друг их семью, Байрон, лорд поэзии, привез из Шамони для своего «Манфреда» строки, достойные Монблана:

 

Монблан - царь гор, он до небес

Возносится главой

На троне скал, в порфире туч,

В короне снеговой.

Лесами стан его повит.

Громовый гул лавин

В могучей длани держит он

Над синей мглой долин.

 

Горы - они все разные. Горы - как люди…

 

ПОДВИДЫ ГИДОВ

Амбруаз Дюкро до старости работал гидом, сопровождал альпинистов. После восхождения клиент мог оставить заметку в его дневнике. Очевидно, книжка, формата с записную, не раз побывала на Монблане. Блокнот горного гида сам по себе – вершина, на которой сходятся тропы всех языков; каждый восходитель запечатлел в нем свою родную речь. На русском отметился некто Д. Гавронский, кратко описав свое восхождение на Монблан вместе с Амбруазом с 2 по 5 января 1913 года. За год до начала Первой мировой…

Сегодня  Дэни Дюкро, внук Амбруаза - такой же горный гид, как и его дед,  только с поправкой на опыт предков и современные знания. Без такого гида ходить в большие горы и опасно, и непродуктивно. Просто пройдешь мимо многого, не заметив главного. А Дэни вас и по живописной целине прокатит, и по трещинами в леднике безопасно проведет, да и рассказы его о Монблане и Белой Долине, - это что-то среднее между эпосом, лекцией, и собственной биографией. Он сопровождает путешественников вдоль по Мер ди Глас на протяжении тридцати лет, и наблюдает понижение уровня ледника на десятки метров, переживая глобальное потепление как собственную судьбу. Его жена Аньес с юности влюблена в Россию и посвятила жизнь реставрации русского Серебряного века в Шамони. Именно она открыла художника Геннадия Пылаева. В начале 1990-х он, полуголодный, толокся на панели Арбата, в чистилище художников, а нынче со своими выставками он желанный гость во Франции, вершинам которой он обязан вдохновением. Здесь, в Шамони он написал потрясающую серию горных пейзажей, которая составила бы честь любой картинной галереи.

В общем русская миссия, которую Аньес развернула при Офисе по туризму Шамони - есть следствие объективной исторической необходимости. Уже третий год подряд здесь работает русское информационное бюро, единственное в своем роде во всей Европе. Ее сотрудники нянчатся с нашими туристами как с малыми детьми, и не делят наши проблемы на значительные и несущественные. Разболелся зуб. Потерялся ключ. Пропал трансфер. Поменять простынь, отель, билет. Снять  ресторан. Арендовать автомобиль, вертолет, паровоз… В разгар сезона они работают без выходных и спят по три часа в сутки. Что получают взамен? Немало. Как минимум, бесконечную любовь туристов к себе, к Шамони, к Франции.

 

«ВСЕ РАВНО ВОЗВРАЩЕНИЕ. ВСЕ РАВНО, ДАЖЕ В РИТМЕ БАЛЛАД…»

В дни новогодних праздников в Шамони русская речь слышна едва ли не чаще, чем французская, причем не только в городе, но и в горах. Уже два года русские альпинисты приезжают в Шамони, чтобы встретить Новый год на вершине Монблана, этой Axis Mundi (“Мировой оси” - лат.) мирового альпинизма. А вы приезжайте сюда еще и летом. Отыщите здесь среди гидов Валеру Бабанова, легендарного альпиниста, обладателя трех ??? «Золотых ледорубов», «нобелевских премий» в мире альпинизма, да отправляйтесь с ним в компании совершить восхождение на Монблан. К этому, возможно, главному событию вашей жизни он вас подготовит всего за несколько дней.

Традиция русского альпийского туризма, прерванная коллизиями века XX-го, возрождается в наши дни. Мы здесь, на вершинах Франции, уже были. Мы - вернулись. Поэтому в Шамони русский человек переживает чувство …возвращения. К своей цивилизационной сущности. Вот и речь Иосифа Бродского, еще одного русского поэта-экстремала, эллина и иудея в одном лице, твердит о том же:

 

Дождливые и ветряные дни 

таращатся с Олимпа на четверг

Но сердце, как инструктор в Шамони,

Усиленно карабкается вверх 


0.064430952072144