Фрирайд как экзистенциализм

30 января 2011
Фрирайдером стать просто. Главное – залезть на горку побольше, а напрягаться поменьше. Есть в китайской борьбе такой стиль – «школа пьяной обезьяны», в которой тело является не причиной, а следствием телодвижений. Так вот, это про фрирайдеров. Впрочем, сначала все по порядку.
Полный текст

В один из дней получаю от французских коллег-историков посетить их конференцию в Париже. Просто так вот взять и посетить. Дня на два. Билет как бы за мой счет, весна на Монмартре, Эйфелева башня и месса в Нотр-Дамме за их. Счет у меня был, как обычно по весне после зимы в Альпах, - как у зайца, глодающего кору. Поэтому перелет получился только до Гренобля, ибо был он чартером. Так, впервые в жизни, я оказался без лыж на борту горнолыжного самолета, и количество людей вокруг, возбужденно обсуждающих одну и ту же проблему – успеют ли они сегодня разок спуститься с Бревана, не могло не раздражать. Маниакально захотелось проглотить ноутбук с презентацией, чтобы вывести его  естественным путем и тоже попытаться успеть разок спуститься с Бревана. Какой к чертям Париж! Когда самолет выпускал шасси, у меня уже был план: Быстро, - настолько быстро, насколько позволяет во Франции еще не всеми забытый автостоп, метнуться из Гренобля в Париж, огласить берега Сены докладом, и обратно, в горы. Взять лыжи на прокат, и покататься. Ну, пускай, как есть, в чем мать родила, то есть в джинсах, ибо нормальную горнолыжную одежду я же, дебил, не взял. Дескать, нафига мне в Париже в конце марта шелестеть гортексом по Монмартру. Зря я так думал. Стуча от холода зубами на верху Эйфелевой башни, я улыбался навстречу падающему снегу. Если он в конце марта падает в Париже, что же тогда сейчас твориться в горах.

И вот я ускоренным, как в кино про Чарли Чаплина, шагом, двигаюсь к пункту проката снаряжения Альп де Юэза, оставив Париж с его конференцией с чувством сбежавшего с уроков разгильдяя. В смысле, с чувством выполненного долга. Я еще не знал, где я заночую, но знал, какие лыжи хочу на тест-драйв. Сперва кататься, аккомодейшн подождет. Заглянул в офис по туризму, осведомиться на предмет скипасса, и… ну вы понимаете как тесен мир, - встречаю старого знакомого Джеффа, который тут, видите ли, прорайдером. Дальше было как по нотам.

- Что просто покататься? – поинтересовался он, глядя какие лыжи я себе выбираю в прокате, - новенькие скикроссовые «Россиньолы», рекламируемые на каждом заборе. -   Неееет, просто кататься бессмысленно. А надо кататься со смыслом. Сегодня у нас радость – выпал свежий снег, и этой радостью мы поделимся со своим гостем. В общем, сегодня ты у нас будешь фрирайдером.

А я им, в натуре-то, и не был никогда. Это я с конференции слинять – фрирайдер, а на трассе… в общем само слово «на трассе», присутствующее в моем лексиконе как синоним понятий «склон», «гора», «горы вообще», говорит само за себя. Тем более, что я в пиджаке, шарфе и джинсах, и падать как бы и не собирался.

- Ты собрался кататься в ЭТОМ?! А еще говоришь, что ты не фрирайдер. На вот, надень.

Помните первое чувство от скольжения по глубокому, свежему снегу, не причесанному гребенкой  ратрака? А я помню, и чувство это было – ужас. Канты! Ау! Вы где? Вы вообще тут есть? Невозможность привычно впиться сталью в лед и чувствовать себя как на рельсах, вызывала в мозгу смятение, какое испытывал мозг Платона при делении четных чисел, а Геракл, - при общении с неподдающейся исчислению Гидры – чувство погружения в первородный Хаос. Поэтому вторым впечатлением, усугубленным тем обстоятельством, что приятель вопя и улюлюкая, исчез в клубах снега, было чувство экзистенциального одиночества. Ты - весь такой твердый, смуглый, теплокровный стоишь в белом, аморфном, холодном безмолвии, в котором единственной системой - твой собственный пульс, и являешь собой критерий космической Пустоты.

Но фрирайдеры философию постигают не в теории. Как учил главный отморозок XX века, материя –  это объективная реальность, данная нам в ощущениях. Поэтому следующую секунду экзистенциальный опыт был ретранслирован в мое сознание тающим за шиворотом снегом. «Микрокосму от макрокосма», - следует писать на надгробиях сломавших шею начинающих фрирайдеров.  

Катаясь семь лет по трассам, я не падал, наверное, с того момента, как научился. А тут только и делаю, что кувыркаюсь. Впрочем, откровением стало то, что падать – не страшно и, более того, - не больно. Вторым открытием – что не всегда понятно, где у этих фрирайдеров верх, а где низ. Третьим – отстегнувшиеся лыжи не собираются тормозить, и раньше тебя доезжают до низа. Но человек обучаем. Например, падение в кулуаре ширины пять метров и крутизны 45 градусов развивает навыки бодисерфинга. Алгоритм освоения лыжного бодисерфинга такой: А) хватаем хотя бы одну лыжу руками, Б) ложимся на нее животом, В) переворачиваемся вниз головой, поднимаем ноги и Г) гребя руками, продолжаем скольжение в долину, до первого места, рельеф которого позволил бы встегнуться обратно в крепление. Вот такая «абэвэгэдэйка».  И нефиг ржать!

- А ты неплохо катался, - лицемерно хвалил меня Джефф за чашкой вечернего «егерьмейстера». - Если завтра повезет с погодой, полетим в Les 2 Alpes на ледник.

Засыпая в своем номере с панорамным видом на лучшее из снежных ожерелий Рона-Альп, рефлекторными подергиваниями своих спинных мышц, я сам себе напоминал одну мышь, которую однажды не доел мой кот. Подобный эстетам-изуверам  он ей перекусил позвоночник и наслаждался красотой конвульсий, в их чистоте телодвижений, освобожденных от тела. Поэтому втайне я надеялся, что с погодой нам завтра не повезет. 

С погодой нам, как это было не прискорбно, повезло. И лыжи мы не потеряли по дороге, несмотря на крутой вираж, который при взлете заложил пилот. Маленький четырехместный вертолет возит лыжи в прицепленном снаружи лотке. До соседнего  с Альп де Юезом курорт Les 2 Alpes либо три часа умноженные на двести евро такси в объезд горных отрогов по долинам, либо пять минут на вертолете всего лишь за «полтиник». 

Поднявшись на высоту этого ледника, одного из самых больших в Европе, я почувствовал то, что обычно чувствую на трех с половиной тысячах метрах. В прочем, ничего особенного, обычная эйфория. В коктейле с кислородной недостаточностью, она порождает в мозгу галлюцинации. И вот я уже чувствую себя супер-фрирайдером, который сейчас каааак зажгет весь этот снег… Перепад высоты от шапки ледника до курорта у подножия более двух тысяч. Помня свое вчерашнее катание, которому бы в саундтрэки что-нибудь типа «Сползает по крыше старик Козлодоев», получился бы печальный клип, я приготовился сползать полдня по этой крыше мира. Но, странное дело, сегодня удалось, что называется, «поймать волну». Отпущенное на свободу тело само нашло единственно верный ритм, и я летел по целине с тем же комфортом, как по трассе, и практически не падал. Хотя, конечно, падал. Но это были падения уже другого рода. 

Это взрослые люди познают мир на дистанции своего абстрактного мышления или ланцета. А дети вступают с миром в непосредственную связь, и отрывают жукам-паукам ручки-ножки голыми рукам. Первый опыт фрирайда  вызвал детские ощущения контактного постижения бытия, возникающие в процессе  кувыркания в сугробе. Организм заодно вспомнил нечто, что всегда накатывало, когда в первом классе ему до зареза надо было прыгать с гаражей. Страшно, а надо.

- Делай как я! - заорал Джефф, и исчез из поля зрения в каком-то провале, а через секунду выпрыгнул из него, вертикально, как пингвин из моря на льдину. 

Страшно а надо… Последовав его примеру, я в последний момент снизил скорость и не сумел перепрыгнуть зафирнованный снежный гребень, а воткнулся в него обеими лыжами. Крепления отстрельнули меня как катапульта, и, в результате, через гребень я таки перелетел, правда, не в том качестве, как бы того хотелось.

- Делай как я!

Прилив адреналина, как в детстве с гаража… А надо! И вот я лечу почти отвесно вниз метров пять, потом столько же вверх, и выскакиваю по другую сторону кулуара.

- Супер!

Это говорил мне гуру, причем, кажется, уже без издевки.

- Знаешь, там за горой (махнул рукой в сторону Италии) жил парень Микеланджело и высекал из мрамора фигуры. Когда его спросили, - как он это делает, он сказал…

- Отсечь все лишнее…

- Да. Вот и у нас точно также. Мы также режем кантами белую массу, а когда абстрактный лыжник превращается в конкретного фрирайдера, у него также отсекается все лишнее…

- Вес?

- Страх.


0.068791151046753