По следам Одиссея. Сицилия и т.д.

18 мая 2013

Сицилия – остров огромный. Если вы не готовы потратить на его изучение год-другой, а располагаете всего несколькими днями, то маршрут следует спланировать так, чтобы, с одной стороны, увидеть культовые, открыточные места, с другой стороны, рассмотреть жизнь острова под новым углом зрения и быть первым естествоиспытателем в своем офисе и «Фейсбуке», поражая френдов неординарностью своих маршрутов, благо Сицилия и омывающие ее моря к тому располагают.
Неординарностью маршрутов поразил когда-то своих френдов Одиссей, герой Троянской войны, автор троянского коня. Это здесь он плавал 20 лет, лавируя между Сциллой и Харибдой, внимая пению сирен, сражаясь с циклопами и развлекаясь с нимфами. 

Полный текст

Сицилия – остров огромный. Если вы не готовы потратить на его изучение год-другой, а располагаете всего несколькими днями, то маршрут следует спланировать так, чтобы, с одной стороны, увидеть культовые, открыточные места, с другой стороны, рассмотреть жизнь острова под новым углом зрения и быть первым естествоиспытателем в своем офисе и «Фейсбуке», поражая френдов неординарностью своих маршрутов, благо Сицилия и омывающие ее моря к тому располагают.

Неординарностью маршрутов поразил когда-то своих френдов Одиссей, герой Троянской войны, автор троянского коня. Это здесь он плавал 20 лет, лавируя между Сциллой и Харибдой, внимая пению сирен, сражаясь с циклопами и развлекаясь с нимфами.
Близость расстояний, перенасыщенность пространства временем, материализованным в культурно-исторических памятниках, делает не обязательным проживание в больших городах. Куда приятнее жить в уединенном месте на берегу моря, чтобы прибой плескался под балконом, а города с их музеями, шопингами, ресторанами, клубами посещать на арендованном макси-скутере или более привычном транспорте. Городок Таормина, чей греческий театр был создан с учетом царственной декорации Этны, парящей над сценой и миром, – пункт туристического паломничества и полюс мировой культуры. Камни города, амфитеатра, одеона... они просто разряжены временем; язык не поворачивается произнести слово «руины» там, где актеры до сих пор играют Эсхила, Софокла, Еврипида, античные трагедии и комедии, для постановки которых строился этот театр. В наш век здесь вручается престижнейшая литературная премия «Этна-Таормина». В декабре 1964 года здесь ее вручали Анне Ахматовой.

Да, эти камни для того и были сложены, чтобы по ним ступали ноги Ахматовой, Эсхила, Гете, Эмпедокла – всех «любящих сложенья». Культура – это когда есть «время собирать камни». Эти времена перемежаются периодами разбросанных камней. Во-о-он там торчат из моря гигантские глыбы застывшей лавы. Их швырял вслед уплывающему Одиссею ослепленный Полифем. Неподалеку, в месте, где обитал этот печального образа циклоп, до сих пор воронки от англо-американских бомбардировок Второй мировой войны: в Таормине располагалась ставка фашистских войск...
В театре древнегреческих трагедий сегодня ничто не напоминает об исторических трагедиях народов, от которых содрогались даже циклопы. Лишь лавры шумят, аплодируя ветру. «Если сесть там, где когда-то помещался верхний ряд зрителей, – описывает Таормину Гете, – то надо признаться, что никогда еще театральная публика не видела перед собой ничего подобного. Справа на высоких склонах возвышаются замки, внизу лежит город, и, хотя эти сооружения принадлежат новейшему времени, в старину такие же точно стояли на этих же местах. Отсюда открывается вид на длинный горный хребет Этны, слева – морской берег от Катаньи вплоть до Сиракуз; наконец, просторную широкую картину завершает огромный дымящийся вулкан; он не пугает, ибо в мягкой атмосфере кажется более далеким и мирным, чем на самом деле». Вы застанете этот пейзаж совершенно таким же, каким описал его создатель «Фауста».

Покинув логово циклопа, Одиссей успешно увернулся от Сциллы и Харибды – двух чудовищ, обитавших по берегам Мессинского пролива. Памятник этим девушкам в компании с Посейдоном сегодня украшает набережную Мессины, столицы одноименной провинции. Последний раз чудовища напомнили о себе в 1908 году, практически уничтожив город чудовищным землетрясением. В безумии стихии уцелели только здания местного дурдома и тюрьмы, остальные были полностью или частично разрушены, половина населения погибла, а выживших спасали русские моряки Балтфлота, имевшие в Мессине учебную базу. Память об этих событиях по сей день жива. В июне 2012 года здесь ждут мэра Москвы Собянина и начальника РЖД Якунина, которые должны участвовать в церемонии открытия памятника русским морякам. Не всякий памятник есть критерий памяти. Куда важнее память живая; о помощи русских жителям Мессины вам расскажут в любом местном баре. После того как Сицилия пришла в себя после землетрясения, правительство решило поблагодарить все страны – участницы спасательной операции специально учрежденными премиями. Россию благодарили особенно – премией и золотой медалью, получать которые было поручено капитану крейсера «Аврора». Да-да, того самого. Пока готовились к торжествам, русские моряки успели вторично спасти Мессину, на сей раз от пожара, охватившего во время их пребывания портовые склады, который команда крейсера оперативно потушила. Медаль за спасение Сицилии крейсер «Аврора» благополучно доставил в Санкт-Петербург, и эта награда в дальнейшем разделила участь Российской империи, в смысле, канула в Лету. Видимо, была переплавлена большевиками в ходе кампании по изъятию из музеев драгметаллов.

Согласно закону сохранения энергии, если кто-то превращает музеи в ломбарды, то где-то ломбарды превращаются в музеи. Главный ломбард Мессины после землетрясения превратился в центр гуманитарной помощи пострадавшим, куда чуть менее пострадавшие сносили все, чем были способны поделиться. Сегодня в этом здании, намеренно сохраненном в том виде, в каком оно пережило апокалипсис 1908 года, ютятся пережившие ХХ столетие музы: здесь нынче центр искусства и культуры. Другой центр, который стоит посетить, – это исторический музей, где собраны коллекции античного и христианского искусства – статуи, барельефы, фрески, – спасенные из-под завалов рухнувшего города. Большинство экспонатов имеют ценность мирового уровня, но здесь, на Сицилии, шедевры воспринимаются буднично и просто. Здесь все дышит историей, и Античность проникает в созерцателя естественно, как воздух.

Знакомство с Мессиной хорошо начинать на одном из холмов, увенчанных храмами, с которых открывается вид на город, порт, пролив. Ровно в полдень часы на башне собора, что на главной площади, разыгрывают настоящий спектакль на тему бренности бытия с механическими куклами в главных ролях. Рычит золотой лев, хлопает крыльями петух, святые покровители бьют в колокол, вереницей проходят рыцари, монахи, синьоры, смерть с косой осеняет прохожего и напоминает замершему под часами туристу о том, что жизнь коротка, а впереди еще так много непройденных дорог и необъезженных кораблей. И вот мы бежим в порт и всходим на корабль. Морские города следует покидать морем.
Выход из Мессинского пролива – место слияния двух морей, Ионического и Тирренского. Граница между ними отчетливо различима даже в тихую погоду, как эдакая полоса турбулентности, а когда штормит, то создается впечатление, что два моря отделяет друг от друга пенно-водяной вал. ХХI век уж на дворе, а Сцилла и Харибда все еще резвятся. Но мы их не боимся. Мы знаем, что, успешно миновав обеих чудищ, Одиссей попал в объятия гостеприимного Эола, бога – повелителя ветров. Эоловы острова, согласно легенде, сами как корабли блуждают по морю. Сегодня они у нас прямо по курсу, выглядят эфемерными, больше напоминающими сгустки синеватой дымки, чем вулканы.
Вулкано, Липари, Панарея, Стромболи, Салино, Ликуди, Филикуди – вот и весь архипелаг, поднявшийся из моря совсем недавно – всего миллион лет тому назад, что по геологическим часам секунда.
У каждого острова свое лицо, свой характер, свой темперамент. Вулканы – они темпераментные. Познакомиться с ними со всеми помогает отлаженная система водного транспорта типа знакомых с детства «Ракет» и «Метеоров», шустро снующего между островами на подводных крыльях.

На острове Вулкано вулкан просто дымится, указывая шлейфом сернистых испарений направление ветра, подогревает лужу с волшебной грязью, пузырит море у побережья на манер джакузи. Многие красавицы мира, прежде чем заблистать на подиумах и в Голливудах, избавлялись здесь от угрей, чесотки, целлюлита, псориаза, поражая конкуренток и соперниц фактурой и цветом кожи.

Как известно, все есть яд и все есть лекарство – в зависимости от количества. При власти Бурбонов рациональные французы любили заменять своим преступникам смертную казнь трудовым лагерем при серных рудниках Вулкано. Если ценить в умерщвлении не только цель, но и процесс, тогда казнь можно превратить в сто ударных трудодней «дембельского аккорда» на благо общества. В общем, Вулкано – это и красиво, и полезно.

Лучший вид на этот остров открывается с другого острова. До Липари на «Ракете» ходу минут десять. Здесь тоже есть спа-центр на термальном источнике, притом самый древний в Европе, что официально признано. Можно было бы даже сказать, что и в мире, но мы догадываемся, что в древнем Шумере и Египте люди тоже могли мыться в горячих родниках и строить над ними павильоны, как это сделали греки, приплывшие на Липари три с половиной тысячи лет тому назад. За греками сюда приплыли карфагенцы, потом римляне, за римлянами варвары, остготы, сарацины, норманны и другие пассионарные элементы. Все они оставили здесь культурные слои, спрессовавшиеся в слоеный пирог культуры. Взять для примера собор и его крепостные стены. Видно, как его многочисленные строители разных времен и народов перебирали камни, оставшиеся от сооружений минувших эпох. Романское, арабское, норманнское, готичное, барочное – все это стили, колорит, настроения. А фундамент? Фундамент – античный. Один на всю цивилизацию.

Сюда хорошо приходить на рассвете, чтобы убедиться в том, правда ли солнце встает прямо из моря, а мир возник вследствие разделения и уплотнения сырой, горячей, эфирной, твердой субстанций, как утверждает Диодор Сицилийский. Правда... С приближением рассвета в мареве средиземноморской ночи начинают проступать очертания берегов, рыбацких лодок, дремлющих на рейде кораблей, самой линии горизонта, наливающейся гаммой красок – теплой, затем горячей, все сильнее и сильнее, пока цвет не станет светом. Это и есть восход. Точка рождения нового дня и новой жизни, согласно учению благородного Диодора, толкующего космогонию следующим образом: «Так как влажности рождали жизнь с помощью тепла указанным способом, то ночью живые существа получали пищу из выпадающего из атмосферы тумана, а днем становились твердыми вследствие сильной жары. <...> Из них те, которые приняли большую часть тепла, устремились в высоту и стали пернатыми; те, которые сохранили земную природу, были отнесены к разряду пресмыкающихся и других земных животных, а те, которые получили природу влажной среды, собрались в подходящем для них месте и получили название водоплавающих».

Чайки, живая иллюстрация древних трактатов, просыпаются, взлетают с балюстрад, капителей, парапетов и летят целовать море.
Море платит таким же нежным чувством тем, кто его любит. Некоторые этим пользуются, например рыбаки.
В портах Эолийских островов с утра и до ночи оживленная, иногда суетная атмосфера. Рыбаки перебирают сети, починяют лодки, отгружают рыбу, тут же попадающую в рестораны – в прямом смысле с корабля на бал. Приходят и отходят катера, развозящие туристов по достопримечательностям, коими здесь и Клио, и Урания, музы истории и географии, переполнили моря и берега. Гигантский поток лавы, истекший в море и застывший контуром новой бухты, встречает корабли, подходящие к берегам Панареи. Это изысканный остров. Не хуже, не лучше прочих, но делящий репутацию заповедника мировой элиты с такими берегами, как Лазурный, Коста-Смеральда, Ибица и так далее. Самый простой способ завести себе приличных соседей – это купить здесь виллу. И тогда, возможно, однажды вашу форточку разобьет футбольный мячик, залетевший с участка какого-нибудь Зидана или Марадоны.
Как и всякий остров-клуб, это вещь в себе, он обращен туристу променадом вдоль бухты с десятком ресторанов и бутиков, а в остальном его ценность заключается в образе жизни миллиардера, оставленного в покое «городом и миром». В этом смысле полную противоположность Панарее представляет следующий по курсу остров Стромболи, чей извергающийся раз в полчаса вулкан превращает этот бесплодный участок суши в хит мирового туризма. Извержение можно наблюдать с суши и с моря. Это две совершенно разные картинки и два разных впечатления. Группы в сопровождении гидов-вулканологов поднимаются на кратер соседнего, не столь активного вулкана, который находится на безопасном расстоянии от стометрового фонтана огня, при этом достаточно близко, чтобы каждой клеткой организма прочувствовать дыхание стихии. Точка обзора находится выше уровня извержения, что позволяет сделать любым фотоаппаратом кадры, достойные обложки National Geographic.
Восхождение на кратер требует времени, физической формы и наличия горных ботинок, которые (не самые качественные, зато дешевые) можно купить в лавке на главной площади городка. Самый простой и приятный способ созерцать извержение – это выйти вечером на экскурсионном катере в море, лечь на час-другой в дрейф и откупорить запотевшую бутылку холодной мальвазии, приобретенную на той площади, на которой вам так удачно не понадобились одноразовые горные ботинки. Мальвазия – сладкое вино Эоловых островов, ароматное, как все вокруг, способствующее расширению сознания для романтического восприятия природных явлений. История знает немало примеров, когда самые романтично настроенные персонажи воспринимали вулканы настолько близко к сердцу, что посвящали им стихи и себя. В начале XX века один японский студент сложил хайку и прыгнул в кратер, подав заразительный пример двумстам последователям, а самым известным из добровольных жертв вулкана был греческий поэт и философ Эмпедокл, бросившийся в кратер извергающейся Этны. Согласно легенде, вулкан выплюнул обратно его башмак. Не пригодился.

Так что неуравновешенным поэтам и экзальтированным философам лучше смотреть на извержение Стромболи с расстояния морской мили. В этих широтах быстро темнеет, что кстати. Столб огня, сноп искр, поток изливающийся в море лавы лучше увидеть на фоне темно-синего неба, наливающегося после заката неисповедимой глубиной, словно космос вновь возвращается к своему первородному состоянию, когда из всех сущностей существовали лишь первостихии.
Все вокруг возвращается. Даже Одиссей, подаривший русской культуре, заплутавшей в чудовищных перипетиях XX века, мощнейший образ, – речами Мандельштама.

Золотое руно, где же ты, золотое руно...
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны.
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.

А не в том ли заключается смысл настоящего Путешествия, чтобы в общении со стихиями и в наблюдении истории прорвать унылую рутину быта, увидеть себя соучастником Бытия?
Поэтому возвращение с островов в океан мировой культуры всегда происходит «вдруг». Вдруг неожиданно понимаешь, что завтра в аэропорт, а ты сам, хотя и натрудил в сих морях полотно своей кредитной карты, возвращаешься недостаточно полным пространством и временем.

Что ж, во всяком входе есть выход. Так что если вы, заплутав во владениях Эола, вернетесь домой лет через двадцать с рассказом про гнев Посейдона, ярость циклопов, песни сирен, дилемму Сциллы – Харибды и, открыв дверь своим ключом, застанете вашу Пенелопу в кругу женихов, то в этом случае не следуйте примеру Одиссея, не устраивайте конфликта, а тихонечко прикройте дверь – и бегом обратно, на Сицилию. Помните? Все вокруг возвращается...


0.072870016098022