Турция. Черты Каппадокии

7 апреля 2013

Стишок Бродского "Каппадокия" - мне единственный повод туда отправиться, чтобы посмотреть на местность, где сто сорок тысяч воинов Понтийского Митридата отражались в щитах и зрачках легионеров Суллы... Ну, и конечно же, просто страсть к перемене мест. В то время, как для многих путешествующих соотечественников Турция остается излюбленным направлением, я до сих пор, практически, не бывал в этой стране. Один раз, давно, я прилетал под Анталию в деревню Чирали спасать морских черепах вместе с WWF, и все. Все было как-то не досуг. Не хотелось посещать Турцию проездом, тем более, ради недели на пляже. Хотелось располагать временем, чтобы здесь не побывать, но пожить.
Пожив две недели в Стамбуле, поев рыбы из Босфора, научившись различать песни разных муэдзинов, в один из дней я Приехал на станцию метро «Отогар», на автовокзал то есть и взял билет «до Каппадокии». 

Полный текст

...в Азии
пространство, как правило, прячется от себя
и от упреков в однообразии
в завоевателя, в головы, серебря
то доспехи, то бороду. Залитое луной,
войско уже не река, гордящаяся длиной,
но обширное озеро, чья глубина есть именно
то, что нужно пространству, живущему взаперти,
ибо пропорциональна пройденному пути.
Вот отчего то парфяне, то, реже, римляне,
то и те и другие забредают порой сюда,
в Каппадокию...

Стишок Бродского "Каппадокия" - мне единственный повод туда отправиться, чтобы посмотреть на местность, где сто сорок тысяч воинов Понтийского Митридата отражались в щитах и зрачках легионеров Суллы... Ну, и конечно же, просто страсть к перемене мест. В то время, как для многих путешествующих соотечественников Турция остается излюбленным направлением, я до сих пор, практически, не бывал в этой стране. Один раз, давно, я прилетал под Анталию в деревню Чирали спасать морских черепах вместе с WWF, и все. Все было как-то не досуг. Не хотелось посещать Турцию проездом, тем более, ради недели на пляже. Хотелось располагать временем, чтобы здесь не побывать, но пожить.
Пожив две недели в Стамбуле, поев рыбы из Босфора, научившись различать песни разных муэдзинов, в один из дней я Приехал на станцию метро «Отогар», на автовокзал то есть и взял билет «до Каппадокии».
- Каппадокия – это у нас Невшехир? – спросил старшего коллегу мальчик-продавец билетов, и, получив утвердительный ответ, выписал билет. – С вас, пожалуйста, 65 лир.
Итак, за сумму порядка 25 евро можно побывать на Марсе, так как с Землей пейзажи Каппадокии имеют гораздо меньше общего.
Автобус отправляется в 23.00, прибывает в 07.00. В ночных переездах есть преимущество убийства массы зайцев одним выстрелом. Во-первых, не надо тратить деньги на еще одну ночь в хостеле. Во-вторых, не надо тратить дневное время на переезд. В третьих, ночная дорога обладает особенным очарованием и тайным смыслом архетипа судьбы, отчего была воспета Визбором. Помните, “нет мудрее и прекрасней средства от тревог, чем ночная песня шин...” Так вот, к дорогам Малой Азии это наблюдение так же относится.
Путешествовать по Турции на автобусах – это отдельное удовольствие. Во-первых, сами автобусы оборудованы покруче иного авиалайнера. Обязательные телевизоры в спинке каждого кресла. Стюарды разносят обязательный чай и бортовое питание. Во всех автобусах работает бесплатный wi-fi, чего самолетам можно только пожелать.
Несколько раз за ночь останавливались в придорожных караван-сараях, с едой, магазинами сувениров и турецких сладостей, и разносчиками чая. В этих магазинах не продается вино и прочий алкоголь, поэтому об этом стоит позаботиться заранее. А вообще, любые алкогольные напитки в Турции продаются свободно и до глубокой ночи в городских лавках. Помня историю с отравлением туристов паленым вискарем, покупать что-то крепкое в ларьках я не рисковал, и предпочитал местное вино. Турция – винодельческая страна, поэтому проезжать по стране по ее ночным дорогам, имея в рюкзачке бутылку местного вина семантически правильно, с точки зрения расширенного, если не сказать, чувственного проникновения в географию.
Ночь. Азия. Дождь. Шоссе. Автобус c чаем, wi-fi с ширазом. Бродский не то с того света, не то из интернета скрещивает книгу с монитором. И поэзию с географией...
Автовокзал пункта назначения расположен на некотором удалении от города так, что где этот самый пункт – не совсем понятно. Все пассажиры автобуса расселись по машинам встречающих и разъехались. Они знали куда им ехать дальше, я же только догадывался. Для начала выпить кофе.
В здании автовокзала, огромном, как аэропорт, рядом с кафе обнаружился небольшой офис компании, организующей экскурсии. Стоимость экскурсии на целый день по тем местам Каппадокии, которые можно увидеть на открытках - сто двадцать лир (50 евро) с человека. В нее входит следующее:
а) Прокат автомобиля с водителем и топливом.
б) Услуги гида.
в) Входные билеты в музеи.
г) Полноценный обед.
Альтернативой этой «абвгдейке» могла быть стать аренда машины без водителя и гида, но это только для тех, кто знает куда ехать.
- Меня зовут Реко, - представился водитель, - Я буду вашим гидом. Для начала мы заедем в Гереме, захватим еще двоих наших гостей.
Гостями оказались две кореянки, мама и дочка. К их апартаментам в самом центре Гереме мы подъехали минут через двадцать, невообразимым образом разъехавшись со встречной машиной на улочке, крутизной и извилистостью напоминавшей горную тропу. Так оно и есть. Ныне процветающий за счет туризма город вырос вместе со своими отелями и ресторанами непосредственно из пещер Каппадокии вдоль протоптанных в древности троп.
Сегодня холодно. Климат в этих края резко континентальный. Со времен «Бриллиантовой руки» известно, что Стамбул – город контрастов, но чтобы это утверждение распространить на всю Турцию, контрастность надо возвести в степень. В том пиджаке, в котором в марте комфортно прогуливаться по Стамбулу, в Анталии может быть жарковато. Если же из данного пункта А проезжать в оный пункт Б через Каппадокию, будет нелишним гардероб разнообразить пуховиком.
- Завтра будет потеплее,- обнадежил Реко уезжающих сегодня кореянок, кивая в сторону серых холмов.
В сером рассеянном свете их вычурный рельеф экспрессивно прочерчен паутиной белых линий, от снега, раздутого ветром по низинам, но все еще нерастаявшего. Вспомнил минувшую ночь, как автобус пробивался сквозь снежный буран. Оказывается, то было не во сне.
- Реко, а зимой здесь как? Холодно?
- Зимой здесь – как у вас, в России. Минус тридцать – не редкость. Все-таки высоко.
Альтиметр на часах показывает 1050 метров над уровнем моря, но альтиметры привязанные к барометру, всегда врут из-за перемены погоды. А вот термометру в часах можно вполне доверять, даже если вчера он показывал плюс двадцать шесть, а сегодня всего плюс три.
- Голубиная долина. Мы сейчас остановимся на смотровой площадке. Это самое высокое место в Каппадокии. Точно не помню, кажется 1174 метра над уровнем моря.

Вряд ли так уж важно определение точной высоты над уровнем моря в метрах, когда можно использовать такое обобщенное и поэтичное определение как «с высоты птичьего полета».
Правильно, что назвали долину Голубиной. Голуби над ней не летают – роятся.
- Голуби были важным источником пропитания для обитателей Каппадокии на протяжение всей ее истории. Видите эти ячейки, выдолбленные в скалах? Это для голубей, для их гнезд. Древние их разводили и ели.
В свете открывшихся фактов, библейский голубь, не вернувшись на ковчег Ноя, проявил не столько географическую дальновидность, сколько элементарное благоразумие... Кстати, отсюда до Арарата не так далеко.
Реко, профессиональный гид, являет собой образец толерантности и политкорректности, когда рассказывает о том, кто и кода жил в этих каньонах и пещерах. «Роман пипл, кристиан пипл, муслим пипл...» - дескать, всем была домом гостеприимная Каппадокия, все жили в любви и согласии.
- Какие христиане здесь жили, Реко? Армяне?
- Разные христиане здесь жили. Наверное, и армяне тоже...
Местные гиды боятся вопросов про геноцид армян, что предпочитают показаться некомпетентными, чтобы не выглядеть подлыми. Бывают ситуации, в которых маска глупости – способ сохранить достоинство.
Сложно требовать от сертифицированного ретранслятора официальной турецкой истории рефлексий относительно ее, истории, неофициальных версий. Тем более, что альтернативные точки зрения известны. «В Сивасе, в Каппадокии преобладали армяне, число которых возросло настолько, что они стали оплотом имперской армии. Они занимали отвоеванные у арабов крепости, и стерегли границы. В имперской армии это были лучшие солдаты, сражавшиеся с выдающейся храбростью и успехом у римлян, иначе говоря, византийцев», - писал о событиях X века некто Абу Фль Фарадж, арабский мыслитель.
Из «Летописи» Смбата Спарапета, национального героя Армении XIII века, полководца и дипломата, можно узнать о первых принудительных переселениях армян в Малую Азию, организованных в конце VII века Византией для создания христианской буферной зоны на границах империи. Эта траектория вынужденной колонизацией Малой Азии впоследствии открыла армянам выгодное направление миграции. Когда пришлось балансировать между агрессией со стороны и Византии, и арабов, и крестоносцев, и монголов, и сельджуков, труднодоступные пещеры Каппадокии стали надежным укрытием. В 1044 в Византии пришел к власти Константин Мономах, и подарил армянскому царю Гагику II Багратиду две крепости в Каппадокии, что окончательно закрепило здесь армян даже в последующие годы сельджукского правления.
Людей, окопавшихся, в прямом смысле слова, в подземных пещерных городах, было очень трудно выковырять из этой земли, изрезанной лабиринтами каньонов, разломов, провалов, которым нет числа.

В ЛАБИРИНТАХ ПОДЗЕМНОГО МИРА
- Приехали! - сказал наш Вергилий, и повел нас кругами подземных лабиринтов.
Такое впечатление, что подземный город Деринкую вырыли не люди, а персонажи мифов или галлюцинаций, из тех, которые вдохновляют писателей жанра «фэнтэзи» на создание произведений о важности хтонических структур для стабильности Универсуума. Не возможно не согласится с подобным выводом, шаг за шагом погружаясь в обустроенные недра вулканического туфа, на глубину почти ста метров. По всей видимости его построили те самые переселенцы из Армении в VII-X веках, выкопав в спрессовавшемся пепле галереи, лабиринты, комнаты, храмы, школы, хлевы, колодцы, шахты. Одних вентиляционных шахт здесь полсотни. Колодцы же прокопаны до материка – до той поверхности, по которой все текут и текут реки, укрытые колоссальной толщей пепла. Полкилометра пепла, туфа, шлака, и других геологических потрохов планеты тут извергали древние вулканы и распугивали динозавров. Затем миллионы лет дождей и ветров размывали и распыляли плато, и вот он – ландшафт Каппадокии, потрет Времени в чистом виде, напоминающий одновременно морщины старцев или руины цивилизаций.
- Пригибайтесь пониже, берегите голову, - Реко знает эти лабиринты наизусть, и пропускает группу туристов вперед в низкий узкий тоннель. – Здесь движение людей возможно лишь в одном направлении. Двоим в этой трубе не разминуться.
Тоннель, прорытый под углом 20-30 градусов, соединяет два этажа подземного города. Всего открыто пока восемь этажей, и это вряд ли предел. Все переходы закрывались круглыми каменными дверями, напоминающими мельничные жернова. Круглые – чтобы катить. Перекатил в перпендикулярном тоннелю желобе – и перекрыл вход. Деринкую – один из шести известных подземных городов Каппадокии, мог вместить двадцать тысяч жителей. В спокойные времена люди использовали пещеры в хозяйственных целях, как хранилища продуктов, и переселялись под землю на время войн вместе со всем домашним скотом.
Для незваных гостей в полу рылись ямы-ловушки, с дном, уставленным острыми кольями.
- Когда враги проникали в пещеры, им было легко противостоять, ведь они попадали в лабиринт, масштабов которого не представляли. Тем более тогда нынешнего электрического освещения не было. В кромешной темноте враги падали на дно этой ямы и местные жители их добивали копьями... А это главный зал для собраний. Здесь решались общественные дела, здесь заседал суд и выносил приговоры осужденным. А сюда подвешивались и сами осужденные... А этот зал – христианский храм. Видите, он крестообразный в плане.
Миниатюрные кореянки чувствовали себя в этих лабиринтах вполне комфортно, им, по крайней мере, не приходилось складываться в два раза, чтобы пройти по некоторым коридорам. Они постоянно фотографировались, принимая неестественные позы, и щелкали языками от восторга.
- Какая титаническая работа! – воскликнула одна из них, заглянув в 70-метровый колодец.
- Что? Рыть колодец? – Переспросил Реко. – Не-е-е-т, это же очень легко! Смотри!
И мгновенно проковырял пластиковой зажигалкой углубление в стене, с виду казавшейся монолитом скалы. Дальше его можно было расширить пальцем.
- Эта порода внутри очень мягкая. Она затвердевает потому, что окисляется под воздействием воздуха. Здесь есть колодцы, шахты которых выходят на поверхность, а есть такие, как этот – чисто внутренние. Дело в том, что в колодцы, соединенные с воздуховодами враги могли насыпать яд. Ими во время осады не пользовались.

В РАЗЛОМЕ
Ихлара – это «горячий источник». Такое нынче имя у долины, известной византийцам как Перистрема. Если быть точнее, то это ущелье. Если еще точнее – вулканический разлом в земной коре, протянувшийся на 15 километров от одноименного города Ихлара до Селиме. Крутые склоны-обрывы над горным потокам создают тень и микроклимат. Поэтому на дне долины шелестит кронами нестоящая роща деревьев. Женщины приходят сюда собирать хворост. Такой оазис - большая редкость для марсианских пейзажей Каппадокии. Люди здесь, в древних пещерных домах, жили до 1960-х годов, пока обвалившиеся своды одного из них не похоронил заживо несколько семей. Вследствие трагедии власти выстроили поселок, куда переселили жителей Ихлары. Оставленные дома стали музеем под открытым небом, еще одной достопримечательностью. И настоящий шедевр – маленький христианский храм Святого Георгия, капелла, высеченная в скале, на стенах и куполе которой сохранились, времени вопреки, потрясающие фрески. Росписи, исчерканные надписями «Киса-и-Ося-здесь-были», исполненными на всех языках, поражают контрастом своего ужасного состояния и яркостью красок. Интересно, чем же таким рисовали мастера, если краски не поблекли за столетия под открытом небом при жестком климате Каппадокии? Всего в этой долине с IV века было построено более ста храмов. Видимо, каждая семья стремилась обзавестись собственной церковью.
На парковке у входа в ущелье неплохой ресторан, в котором мы обедали, пили чай и обменивались адресами. Здесь совсем хорошо в теплое время года, когда можно забронировать столик на веранде, висящей над потоком.

ТРИУМФ АРХИТЕКТОНИКИ
Христианский монастырь, ставший приютом на пути караванов, получил имя Селимэ в честь матери какого-то султана. Храмы, кельи, часовни, колоннады, галереи – все это также построено методом Микеланджело – отсечь лишнее, с той лишь разницей, что лишнее в пещерном храме и есть самое главное – высвобожденное из камня пространство. И если обычный храм строится посредством камня на камне, то в пещерном храме единицей строительного материалом является пустота. Не вполне ясно, в каких единицах удобнее измерять пустоту, но очевидно одно – строители пещерных храмов подражали самой природе в технике созидания, высвобождая формы из монолита. Архитекторы тектоники! Архитектоника в совершенном виде.

День в приятной и ненавязчивой компании корейских девушек и турецкого мужчины прошел ярко и стремительно. Здесь, на перекрестке возле Гереме наши, пересекшиеся на несколько часов линии жизни, расходятся по своим дальнейшим траекториям. Туристки возвращаются в свой Сеул, гид – в свой офис, а мне предстояло найти ночлег. Вывеска «Кемпинг. Открыто» в это время года не обманывала только бродячих собак и стаю ворон, поэтому я решил поискать хостел в центре Гереме. Город и его долина имеют статус национального парка, и репутацию полюса туристического притяжения. Но, вопреки ожиданиям, дорогим отелям-бутикам имелись дешевые и совершенно приличные альтернативы. Восток, как известно, дело тонкое, и, соответственно, гибкое. С людьми Востока всегда можно обо всем договориться.
- Могу я вам чем-то помочь?
Кажется я забрел куда-то не туда...
- Вы ищете гостиницу?
- Очень недорогую гостиницу... Я уже вижу, что не смогу себе позволить номер в вашей...
- Да, в этом квартале, в основном, отели-бутики. Здесь, в Гереме, чем выше по склону, тем дороже отели, и наоборот, внизу, в самом центре, гостиницы совсем не дорогие. Все дело в виде из окна.

Тем не менее, на той же улице, буквально за углом я набредаю на веранду-ресепшен под вывеской «Coco-Hotel”, озвучиваю свои желания – койка в дормитории не дороже 25 лир, и поселяюсь именно за эти десять евро. Роль дормитории играл большой семейный номер на шесть спальных мест, два из которых двуспальная «родительская» кровать. И был я в нем совершенно один. Если бы я попросил бы отдельный номер за 50-70 лир, то меня поселили бы ли здесь же, либо в тесном номере-пенале. И главное – мои гостиничным номером оказалась самая настоящая пещера! Одна из несчетного множества пещер волшебной Каппадокии.

ПРОГУЛКИ В ПУСТЫНЕ
Никогда не знаешь вечером, где проснешься утром. После дня серой хмари яркое солнце полощет вывернутые наизнанку горы, и заливает их светом, что та кайнозойская лава, моя пещера из уютной стала клаустрофобной, а это значит – пора в дорогу.
Чтобы узнать пустыню изнутри, в ней следует заблудиться. Поэтому до крепости Учхисар я пошел пешком, но не по короткому асфальтовому пути, но по древней мощеной камнем дороге, петляющей по плато между каньонами. Мостовая то исчезала, скрываясь под наносами спрессованной пыли, то снова появлялась. Насекомые ранней весной еще не проснулись, так что тишина стояла пронзительная.
Небо над пустыней выглядит просторнее и выше, чем над иным ландшафтом. Вряд ли этот ландшафт мог понравится кочевникам, всадникам. Между тем, именно здесь на заре истории была одомашнена лошадь. Гипотеза, конечно, но, с другой-то стороны, чтобы лошадь одомашнить, ее, для начала, желательно как-то поймать, при том, что лошади по одной не ходят. Стало быть, как еще поймать табун диких лошадей, если не загнать их в какой-нибудь естественный загон, в котором бы они могли при том успокоиться и нормально пастись. Подобные мысли приходят в голову сами собой, когда отправляешься прогуляться пешком по Каппадокии из одного города в другой не по современному асфальтовому шоссе, но тропою через каменистую пустыню, петляющей вдоль и через овраги. С тропы лучше не сходить, и не пытаться срезать дорогу. Может казаться, что идешь себе по ровному, как стол, плато, пока под ноги сами не затормозят у края разлома глубиной в сотню, а то и две сотни метров, и длиной в километр. Где же еще одомашнивать лошадь? Кстати, само название «Каппадокия», известное с глубокой, обозримой насколько это возможно, древности означает «Страна прекрасных лошадей».
С мыслями про одомашненную лошадь я пришел к последнему перед крепостью оврагу, игравшему, очевидно роль естественного крепостного рва, прошел его вдоль, поднялся по тропинке и вышел, точнее вошел, в переулок.
Такое впечатление, что жители покинули город, оставив его на волю редким туристам и многочисленным строителям. Кругом стройки. Инвесторы инвестируют в пещеры, с целью превратить пустоты в недвижимость. Дзэнский подход к руинам.
Улицы уводят все выше. В городе-на-горе всякая прогулка заканчивается вершиной.
Вход на вершину крепости, туда, где развивается государственный флаг Турции, платный. Впрочем, стоит не дорого. Под турецким флагом изнемогает от безделья торговец хорошим чаем и поганым кофе. Он опух от сна и нескафе. О, это слово «нескафе»! Мерзкое растворимое кофе... – нет, я знаю, что «кофе» мужского рода, но в отношение растворимого кофе я настаиваю на среднем. Все растворимое может быть только «оно», потому что оно, подобно ржавчине, подобно кислоте, растворило великую турецкую кофейную культуру. Турция XXI-го века – это Турция не турки, а «нескафе». И это чудовищное слово завелось в турецком языке, как аскарид.
- Нескафе, эфенди!
- Эфенди! «Нескафе» - не кофе!!! Туркиш кофе! Ду ю хэв?
- Нескафе, эфенди... Нескафе...
- Ноу. Чай, блять, в смысле, плиз.
Нет, я за глобализацию. Но глобализация – это прежде всего хороший кофе. Сегодня хороший кофе в Турции – это не кофе в турке, это кофе в «Старбаксе».
Солнечный день в этих холмах означает, то, что в вашей жизни совсем скоро случиться важное событие – закат в Каппадокии. Закат – это пограничное состояние времени. Он напоминает этим горам о их первопричине – вулканическом огне, породившем землю, и красит пейзаж в цвет магмы.
Поэтому семантически правильным будет преломлять свет заката в стакане вулканически красного шираза, болтать ногами на краю обрыва, и смотреть, как
...местность, подобно тупящемуся острию,
теряет свою отчетливость, резкость. И на востоке и
на юге опять воцаряются расплывчатость, силуэт,
это уносят с собою павшие на тот свет
черты завоеванной Каппадокии.


0.23400902748108