Говорящие камни Донато Савэна

18 февраля 2014

– Искусство – ваш основной источник доходов?
Спросил и подумал, что это, должно быть, бестактно – задавать такой вопрос скульптору, чье имя не Зураб Церетели. Однако этот, кажется, не обиделся.
– Нет, конечно. Скульптурой я занимаюсь для души, и если бы тело жило исключительно искусством, то оно давно бы протянуло ноги. Вообще-то я лесник. В лесничестве тут работаю. Еще я умею строить автодорожные галереи в горах, чтобы камни на дорогу не летели.
– В ярмарке «Сант’Орсо» вы участвуете?
(Это одна из самых старинных ярмарок и вообще событий в мире, регулярно повторяющихся вот уже второе тысячелетие. Проходит каждый год в городе Аосте 30 и 31 января, собирает более 2 тыс. мастеров долины и под миллион гостей.)
– А как же! Начиная с 1987 года ни одной не пропустил.
– То есть 27 ярмарок из 1014 состоялось при вашем непосредственном участии... 

Полный текст публикации

– Искусство – ваш основной источник доходов?
Спросил и подумал, что это, должно быть, бестактно – задавать такой вопрос скульптору, чье имя не Зураб Церетели. Однако этот, кажется, не обиделся.
– Нет, конечно. Скульптурой я занимаюсь для души, и если бы тело жило исключительно искусством, то оно давно бы протянуло ноги. Вообще-то я лесник. В лесничестве тут работаю. Еще я умею строить автодорожные галереи в горах, чтобы камни на дорогу не летели.
– В ярмарке «Сант’Орсо» вы участвуете?
– А как же! Начиная с 1987 года ни одной не пропустил.
– То есть 27 ярмарок из 1014 состоялось при вашем непосредственном участии...
– Со своей экспозицией я стою на главной пешеходной улице, по правой стороне, если идти от Порта-Претории.

Порта-Претория – Преторианские ворота, идеально сохранившиеся с тех времен, когда под ними маршировали легионы великих цезарей, входящие в город со стороны Рима. Во время ярмарки «Сант’Орсо» здесь маршируют легионы туристов, которых собирается столько, что полиция организует по центральным пешеходным улицам круговое одностороннее движение. Что характерно, в том же направлении.

– Какие камни вы используете для своих скульптур?
– Как патриот Валле-д’Аосты я использую прежде всего камни своей долины.
– То есть у камней Пьемонта нет шансов стать произведением искусства?
– Ну, может быть, когда-нибудь в будущем, когда в местных горах переведутся камни... Какие-то я обрабатываю инструментами, другие оставляю нетронутыми, если вижу в них образ. А в этом камне я увидел лицо и лишь подчеркнул резцом его черты... Остальное оставил как есть. Меня завораживают камни. Некоторые из них, такие как этот, совершенны. Эти черты, эти прослойки формировались миллионы лет, а мы их можем подержать в руках... Правда красивый? А этот камень – магнитид, который добывали в шахте. Чувствуешь, какой он тяжелый?
– Тяжелый... Красивый...

Добыча руды давно остановлена по экологическим соображениям. Теперь местные жители бьются с правительством региона, чтобы оно разрешило им использовать свою шахту, в которой осталась эпоха, в качестве музея. Кроме железной руды в этих горах добывали еще один редкий камень, так называемый зеленый мрамор Валле-д’Аосты. Его осталось совсем мало, и добыча его прекращена, но он успел собой украсить мир. Интерьеры здания ООН в США, к примеру, частично декорированы этим вальдостанским мрамором.

– Вообще-то у нас тут ни у кого этого камня нет, весь вывезли. Но мне удалось найти несколько экземпляров и сделать из них небольшую выставку.
– Тоже для «Сант’Орсо»? Кстати, когда вы впервые попали на «Сант’Орсо»? Помните этот момент?
– Та выставка была в деревне Авиз. А в первый раз я попал на ярмарку «Сант’Орсо» в 17 лет. Тогда добираться из Коння было проблематично, и мы, местные жители, редко спускались в долину. То, что увидел, попав на ярмарку, меня поразило до глубины души. Захотелось попробовать что-то подобное сделать самому. Поскольку деревянные скульптуры делаются обычно из твердых лиственничных пород деревьев, которые в Конне не растут, я решил поэкспериментировать с камнями. Первый же конкурс, в котором я принял участие, принес первую премию. Это был успех.
– Что «Сант’Орсо» дает лично вам? Вряд ли это просто еще одна возможность продать свои работы...
– Ярмарка мне дает дополнительные стимулы их создавать. Мне хочется, чтобы люди могли видеть мои работы, мне интересно их мнение, их оценки. И конечно, профессиональный интерес: некоторые скульпторы и любители скульптуры специально приезжают на «Сант’Орсо», чтобы посмотреть, что ты сделал за прошедший год.
– В этом своем значении ярмарка напоминает конгресс профессионалов в любой области.
– Совершенно верно. Происходит обмен идеями и в целом создается очень хорошая атмосфера. Воздух словно насыщен творческой энергетикой.
– Какая была ваша самая удачная выставка?
– Каждая удачна и неудачна по-своему. Всегда что-то удается, а что-то не удается. Были у меня выставки и в столицах – в Париже, в Риме, во Флоренции, но самая красивая выставка была здесь, в замке Уссель.

Здесь у нас проводится фестиваль фильмов о природе «Золотой козерог», собираются режиссеры со всего мира. Премией победителю будет моя скульптура горного козла.
Недавно он создал из камня коллекцию масок, и они имели большой успех. Одна из них напоминает работу Пабло Пикассо периода Испанской революции. Ассоциации не обманывают. Мастер сознательно провел эту параллель, сравнивая Испанию середины прошлого века и современное тяжелое экономическое и политическое положение Италии, в которой жить становится все труднее и труднее. Кризис в стране затронул его непосредственно.

– Я сам, своими руками ценой неимоверных усилий, в том числе и физических, построил свой собственный дом. И не понимаю, кому и чем я за это обязан. Почему правительство обложило меня за этот дом такими налогами? Почему я, человек, не взявший у государства ни копейки, привыкший сам заботиться о себе и своих близких, должен платить за дом, который сам же и построил?

Риторические вопросы. Почему простые люди должны расплачиваться за этот кризис, вызванный спекуляциями финансистов, алчностью политиков и ошибками дилетантов? И получается, что ты должен платить государству только за то, что у тебя что-то есть. Что делать? Мастер не знает. Вот, маску сделал... Получился крик души, точнее его окаменелость.
– Мы надеялись, что с приходом нового правительства что-то изменится, но получилось все наоборот. Поэтому многие художники и скульпторы своими работами желают показать правительству, что его политика совершенно неправильна и надо что-то менять...
– ...или политику, или политиков.
– Вот еще одна моя работа – она о том же.
– Напоминает «Крик» Мунка.
– Именно. С той лишь разницей, что крик камня – более безмолвный. 

0.067466974258423