Летать рожденный

29 декабря 2013

– Меня зовут Дима Болдырев. Я живу в Москве. Кататься папа меня научил потому, что во Франции он увидел, как дети тренируются на горных лыжах. Когда меня учили кататься, я не распрямлял коленки, потому что у меня есть травма с рождения. (Диагноз – детский церебральный паралич. – Прим.ред.) Я не ходил, ну и, соответственно, не распрямлял коленки. Учится кататься было очень сложно. Папа брал лыжи напрокат, а потом я ему сказал – надо иметь собственные лыжи. Потому что так невозможно, когда мы берем одни лыжи, три дня, допустим, покатались, потом берем другие лыжи… 

Полный текст публикации

Разговор с мальчиком,
который научился летать
раньше, чем ходить.


– Меня зовут Дима Болдырев. Я живу в Москве. Кататься папа меня научил потому, что во Франции он увидел, как дети тренируются на горных лыжах. Когда меня учили кататься, я не распрямлял коленки, потому что у меня есть травма с рождения. (Диагноз – детский церебральный паралич. – Прим.ред.) Я не ходил, ну и, соответственно, не распрямлял коленки. Учится кататься было очень сложно. Папа брал лыжи напрокат, а потом я ему сказал – надо иметь собственные лыжи. Потому что так невозможно, когда мы берем одни лыжи, три дня, допустим, покатались, потом берем другие лыжи…

– Как тебе показались эти тяжелые горнолыжные ботинки, когда вы их примеряли? Тебе было не больно, не жестко?

– Мы перемерили три пары разных ботинок, пока не выбрали подходящие. А лыжи, которые мне купили, прослужили очень долго. На них было написано «Шамони-Монблан», если я не ошибаюсь…

– Это да, это да... И как твои мыши ног реагировали? Надо ли было зарядку специальную делать?

– Аньес, по-русски это звучит не «мыши», а «мыш-цы».

– Хорошо! Спасибо!

– Ты, конечно, хорошо говоришь по-русски, но тебе нужно улучшить произношение. Вот. Мысль, конечно, твоя понятна, разумеется…

– Ты должен всегда исправлять меня. Ты мой учитель.

– По русскому языку?

– Да!

– Ну ладно.

– И как вы тренировались дома, готовясь к лыжам?

– Сначала я просто учился вставать, вставал со стула при помощи гантелей, чтобы было легче, а то привык все время сидеть, вот попа и перевешивала, приходилось отдельно учиться выходить из задней стойки. Еще приходилось учиться брать и переносить ботинки. Я мог за один прием поднять и перенести куда-то только один ботинок, я не мог их поднимать сразу вместе. Сразу два ботинка поднимать мне было трудно, они тяжелые. Поэтому переносил по одному. Потом мы тренировались дома, стояли в горнолыжных ботинках в кольце – это когда папа держит руки вокруг меня, и это видимая страховка. Ну, чтобы я ее видел и в случае чего мог на нее положиться. Ну а когда ты уже умеешь кататься на горных лыжах, то и страховка такая уже не нужна. Только у нас, у горнолыжников, поговорка есть: «Без падения нет учения».

– Это да. А когда вы впервые приехали в Шамони, тогда вы вместе, я помню, поднимались на Бреван. Но тогда ты не катался.

– Мы с папой спускались по черной трассе с Бревана, но не в первый наш приезд, а в один из следующих. Еще папа собирался взять меня в Белую долину, но пока как-то все не получалось.

– Твой папа летает на параплане. Ты летал вместе с ним?

– Да, летал.

– Где?

– У нас есть такое летнее место заезда. Когда у нас, в Российской Федерации, бывают государственные праздники, то получаются выходные четыре дня. На эти четыре дня мы собираем целый коллектив: это все наши знакомые – Коля Елизаров, Титовы… И наша семья. Мы берем парапланы, палатки, еду, мыло – все как в лагере – и едем в Мценск, в место, далекое от города, где машины ездят редко и воздух чище. Там мы и летаем. Меня папа обматывал привязной системой, и мы взлетали с ним. И в Шамони мы с ним летали. Стартовали с Бревана.

– А тебе понравилось? Ты летел как бабочка или как птица?

– Ты знаешь, ощущения такого не было, что ты вот летишь высоко над землей. Я просто спокойно смотрел вниз на землю, на дома… Еще помню, как мне при приземлении раздуло пятки. Это как бы не очень страшно, просто пятки становятся больше. Я спрашивал папу, когда он меня запустит лететь одного, он говорит – тогда, когда я буду готов. Я понимаю, что надо подготовиться. Желание, конечно, есть, но надо быть технически готовым, надо этим полетам учиться. А то знаешь, как оно бывает: поднимешься в воздух и сразу же спустишься на запаске.

– Твоя мама тоже летает? Ты видел, как она летает?

– Я видел, как мама стартует.

– Она правильно стартует?

– Ну конечно. А если неправильно, то стартовать не получится. Там все просто. Надо взять стропы, поднять параплан, разбежаться, оттолкнуться. Нужно следить за клевантами. Бежишь, бежишь, набираешь скорость, чтобы купол расправился и поднялся. Когда чувствуешь, что твои ноги отрываются от земли, поднимаешь бедро и вскакиваешь в подвеску.

– Тебе что больше нравится – летать на параплане или кататься на лыжах?

– Летать мне проще. Когда едешь на лыжах, надо больше думать, больше контролировать себя.

– А расскажи, как ты самый первый-первый раз ты катался на лыжах! Это было в Шамони?

– Да, в Шамони. Когда мы катались, мама нас снимала на камеру, а потом папа делал фильм о нашем зимнем катании. В этом году, к сожалению, мы не поедем в Шамони, поедем в Австрию, к моей старшей сестре.

– Как в первый раз ты воспринимал катание? Что чувствовал? Ты испугался? Думал, что это будет опасно? Или твой такой любимый папа так относился к тебе, что ты думал, что все возможно – и я катаюсь!..

– Да нет, не было ни страха, ни восторга. Взрослые это чувство сравнивают с обучением вождению автомобиля: страшно, но интересно. Сначала папа меня держал крепко, потом поддерживал за руки, а потом у нас появилась такая, как мы ее называли, «дежурная палка». Это обычная деревянная палка, которую просверлили и вдели в нее веревочку, какие бывают у старых бабушек у вас во Франции, которые с палочками старые уже ходят. Вот и мы эту палочку просверлили, веревочку продели, чтобы папе у подъемника или при переходе через турникет удобно было ее перехватить.

– И когда он тебя в первый раз отпустил и ты катался сам, больше не было никаких палок? Я помню, вы уехали кататься в Ле-Тур, потом в Межев, после чего открыли для себя Лез-Уш и решили, что это лучше всего.

– На карте иногда показывают, что это зеленая хорошая трасса, может быть, с кусочками синей, а на самом деле скоблимся…

– То есть когда ты был в Ле-Туре и Межеве, там было написано, что это зеленые трассы, а на самом деле?

– На самом деле они, наверное, были черные!

– Но почему они показывают черные как зеленые?

– А потому что они… Они дураки! Вот! ☺

– Так и будем писать, что они дураки! ☺

– Схема врет! Схема врет!!! ☺

– Ты должен им посоветовать по-новому переписать эти схемы.

– Самые хорошие склоны мы открыли в последний день, и это было в Лез-Уш, где мы поднимались на бугельных подъемниках, которые с «дисками» и с «якорями». С папой мы поднимались наверх, а спускался оттуда я уже сам, иногда даже вообще без падений.

– Ты бы мог посоветовать туристам, приезжающим в Шамони, места, где, на твой взгляд, лучше все кататься?

– Смотря где они живут и какой уровень катания у них. Тем, кто никогда до этого на лыжах не стоял, я бы посоветовал перед тем, как отправляться в Шамони, взять несколько уроков в России, в таких местах, как Горнолыжный клуб Тягачева, «Яхрома», «Кант», «Снеж.ком». В Шамони лучшее место для начинающих – склон «Савой», после которого можно отправляться в зону катания Лез-Уш, которая нам так понравилась.

– Ты молодец!.. Ты представь себе, Дима, ты катаешься на горных лыжах! А в мире есть много-много людей, которые вообще никогда не катались и даже никогда не поднимались в горы…

– Я бы не хотел преувеличивать значение всего этого… Я не хотел бы из этого делать какое-то свое выступление. Просто я хочу показать горы ребятам, которые никогда в жизни их не видели. Когда папа смонтирует наш фильм…

0.064890146255493