Художник зазеркалья

23 марта 2013

Нет некрасивых пейзажей в природе. Магнетизм пустыни... Мощь океана... Харизматика леса... Эзотерика тундры... И все же, если составлять рейтинг природных ландшафтов глазу художников наиболее любезных, то горы, со всей очевидностью окажутся вне конкуренции. Художники любят горы не просто рисовать. Они норовят здесь жить... Барбара Туттино поселилась не просто в Альпах, но в райском уголке, у самого Гран Парадизо. Зимой ее дом утопает в снегу и в тишине вместе с крышей, летом - в многоцветье трав. Кто не бывал в летних Альпах, тому сложно объяснить, как много на свете бывает живописных цветов. Больше даже чем свинцовых тюбиков в хозяйстве зажиточного живописца.
Когда приходишь к художнику в дом, о жизни, там, поговорить, и все такое, с порога можно уже сразу замолчать. В доме художника каждый предмет начинает общаться с гостем, рассказывают о хозяине. Предметы бывают красноречивы. Некоторые даже болтливы. Не перебивая, внемлю каждому. Особенно, этому кувшину с вином, «наставнику красноречья», который Барбара поставила на стол.

 

Полный текст публикации

Нет некрасивых пейзажей в природе. Магнетизм пустыни... Мощь океана... Харизматика леса... Эзотерика тундры... И все же, если составлять рейтинг природных ландшафтов глазу художников наиболее любезных, то горы, со всей очевидностью окажутся вне конкуренции. Художники любят горы не просто рисовать. Они норовят здесь жить. Рисовать, или, как говорят художники, писать можно все что угодно. А создавать шедевры получается у тех, для кого понятие «писать» означает «дышать». «Каждый пишет как он дышит», - выдохнул в свое время Окуджава. Вот и художники норовят поселиться в такой среде обитания, в которой воздух наиболее приспособлен для их дыхания; художники любят дышать объемом воздушной перспективы, вот и селятся в этих Альпах, таких вызывающе трехмерных... 

Барбара Туттино поселилась не просто в Альпах, но в райском уголке, у самого Гран Парадизо. Зимой ее дом утопает в снегу и в тишине вместе с крышей, летом - в многоцветье трав. Кто не бывал в летних Альпах, тому сложно объяснить, как много на свете бывает живописных цветов. Больше даже чем свинцовых тюбиков в хозяйстве зажиточного живописца.

Когда приходишь к художнику в дом, о жизни, там, поговорить, и все такое, с порога можно уже сразу замолчать. В доме художника каждый предмет начинает общаться с гостем, рассказывают о хозяине. Предметы бывают красноречивы. Некоторые даже болтливы. Не перебивая, внемлю каждому. Особенно, этому кувшину с вином, «наставнику красноречья», который Барбара поставила на стол. Мебель, занавески, половички, посуда... И книги. И картины. Все это разговаривает. Фигуры декора всегда фигуры речи.

- Какое интересное полотно...
- Это наждачная бумага. Я написала эту картину мелками пастели. Мне, вообще, нравится рисовать на необычных, на первый взгляд странных материалах. Оберточная бумага, крафт, картонные коробки – все это мое... А эта бумага обычно используемая для упаковок. Она дает эффект мрамора.
- Это гофрированная бумага, как в картонных ящиков.
- В Шамони живет художник Энди Паркин, он также пишет картины и делает скульптуры из чего угодно. В его работах прослеживается экологический месседж – мусор может быть сырьем искусства...
- Нет, у меня такой экологической идеи нет, просто нравится пластика самого материала, того или иного, который иногда особенно удачно ложится в основу той или иной художественной темы. Вот эти трехметровые полотна наждачной бумаги стали словно естественным основанием «Вечного города». Я написала пастельными мелками серию работ, посвященную Древнему Риму. Получилось очень натурально. Я, вообще, люблю работать по определенным темам. У меня даже каталоги выставок получаются – все тематические. Была серия работ-посвящений Вальтеру Боннати, нашему знаменитому альпинисту. Была картина-посвящение дирижерам оркестров. Почти в натуральную величину – нарисовала весь оркестр – на 10-метровом полотне.
- Тоже мелками?!
- Нет, то были виниловые краски смешенные с клеем типа ПВА. Для большего оптического объема.
- Монументальное, должно быть полотно получилось...
- Были у меня работы еще более монументальные. Есть здесь у нас здание электростанции 1920-х годов, изначально расписанное фресками. Я их все восстановила, а это 80 квадратных метров только потолка... Было интересно! Там рисунки на плоскости выполнены так, что производят иллюзию, трехмерности и перспективы. объема – лепнины, барельефа и т.п.
- Вы родом отсюда? Из Валле д’Аосты?
- Я родилась в Турине, но живу здесь довольно долго. С Валле д’Аостой и с долиной Коннь тесно связана история моей семьи. Мой дед по матери родом из Люксембурга, он приехал сюда сто лет тому назад, налаживать работу рудника, был даже какое-то время директором шахты. Предки по отцу - из Неаполя. В Валле д’Аосту мой второй дед Франц Эльтер попал во время Второй мировой войны. Партизанил, как другие мои старшие родственники. Вместе с Эмилем Шену они тут создавали движение Сопротивления. Именем Эмиля даже площадь в Аосте названа. Его фашисты поймали и убили. Францу же удалось бежать через горы в Швейцарию. Это спасло ему жизнь...

Барбара встала из-за стола, подошла к книжной полке, собрала несколько шикарно изданных альбомов и каталогов выставок, и положила передо мной на стол.
- Вот. Это тебе.
- Спасибо. Хотелось бы попасть на вашу выставку...
- Сейчас они не так часты, как раньше. Может быть, будет через полгода в Париже и в Риме...
Сказала, и посмотрела в окно, и еще дальше, будто там кого-то увидела...
- Должен мастер прийти, наладить отопление. У меня дом мазутом топится... А ты знаешь, я однажды пыталась учить русский язык. Даже брала интенсивный курс, 15 дней.
- Зачем?
- О, это смешная история! После Перестройки, когда Россия стала открытой, меня пригласили сниматься в каком-то кино про гражданскую войну и Белую гвардию. Режиссер был из Узбекистана, звать Рустам. Он придумал совершенно замороченный сценарий. Мне предлагалась роль белогвардейской женщины, которая возвращается в Россию, у нее пробуждаются воспоминания, и роль заключается в том, чтобы быть фантомом себя. Согласно режиссерскому гению, я должна была сидеть голая в фонтане в феврале и петь «Санта Лючию». Я решила, что для меня это как-то слишком креативно, и отказалась
- Как вы с этим режиссером познакомились?
- Все очень просто. Этот узбек женился на моей подруге, чтобы получить итальянский паспорт.
- Может быть, это, все же любовь, не паспорт?..
- Какая, к черту, любовь! Этот узбек – гомосексуалист! Подруга была в него влюблена безумно, и на все была готова ради этого педераста!
- Не хотелось бы углубляться в мотивации узбекских геев... Вернемся лучше к вашему творчеству. Как бы вы определили свой стиль живописи?
- Неоимпрессионизм.
- Любимые художники?
- Микеланджело, Бэкон...
- Когда вы пишете картину, включаете музыку?
- Конечно. Здесь такая тишина, что если не включишь музыку, с ума сойдешь.
- Что в неоимпрессионизме значительно? Сюжет? Пластика? Образ? Свет? Цвет?
- Важен объект... Объект изображения... Объект на время рисования становится просто таки предметом моей любви. Я, работая над образом, словно влюбляюсь в этот объект. Он меня захватывает целиком. Как любовь к человеку, так и чувство к объекту – я его пишу пока это чувство не проходит. Может быть, - и, кстати, именно поэтому, мне нравится работать сериями.
- Процесс, и он же - цель...
- Была у нас коллективная выставка на тему кораблекрушения «Столкновение с китом»... Каждый художник – а нас было несколько – должен был нарисовать что-то свое: море, обломки кораблекрушения и т.п. Мне досталось писать утонувших людей. Я совершенно не представляла как это лучше нарисовать, пока не придумал использовать зеркала. В то время у меня была такая страсть – изображать утопленников. Впрочем, не хотелось изображать негативную сторону смерти, поэтому я ломала голову над тем, что может быть позитивного в утопленниках...
- ...они, должно быть, это... чистые.
И у меня все никак не получалось их изобразить, как бы я хотела, пока я не посмотрела по телевизору странную передачу о парне из Латвии, специалисте редкой профессии – он работал курьером радиоактивных веществ. Кто-то ему в назначенный час звонил, и он куда-то там ехал, забирал чемодан с радиоактивными веществами, и куда-то его отвозил. Так он зарабатывал на жизнь не от хорошей жизни, надо полагать. Однажды ему дали этот чемодан, но никто ему не позвонил, и этот чемодан остался лежать у него под кроватью. Время шло, а никто ему не звонил насчет чемодана. И вот он обнаружил у себя на животе, в районе солнечного сплетения пятно, которое вскоре превратилось в рану в форме розы. Рана разрасталась. Он это, естественно, связал с радиацией и обратился к врачу-гомеопату. Тот стал его лечить и рана стала уменьшаться. Это все показывали по телевизору, и меня поразила эта картина: рана, практически живое мясо, но в форме совершенного цветка, с темным контуром-тенью от уже заживших участков... Меня это поразило так, что следующей ночью мне приснился сон будто я еду в автобусе по России, судя по кириллическим надписям, и вот на остановке заходит этот парень и несет с собой какие-то картины... Я прошу их мне показать. Он показывает, и я вижу изображения мертвых людей, именно такие, какие я хотела, но никак не могла нарисовать. Утром, проснувшись, я вспомнила этот сон, стала рисовать и у меня сразу же все получилось. Я эти картины сделала так, как будто это книга, а изображения мы видим отраженными в зеркале, которое размещено на «форзаце»... Жизнь человека что книга. Когда смотришь в зеркало на это изображение, то кажется, что оно под водой.

- Этот сон – единственное ваше отношение с Россией?

- Не единственное. Однажды я даже Горбачеву в подарок написала картину. Это было такое изображение: монгольская девушка, всадница, которая скачет на лошади... Почему мне захотелось что-нибудь подарить Горбачеву? Ну, как же... Я знаю, что русские к нему неоднозначно относятся...

- Да. Нет пророка в своем отечестве...

- А для нас, европейцев, эта личность значит много чего. Тем более, что он приезжал к нам, в Турин, на какую-то конференцию... Все это меня очень воодушевляло, и вот я решила такую картину ему подарить.

- Почему именно монгольская всадница?

- Не знаю... В те времена я работала над эпическими темами... Потом где-то прочитала, что у вас на Алтае археологи нашли скифскую всадницу, которую считают какой-то принцессой... Видимо, одно на другое наложилось... Я как-то слишком живо восприняла эту археологическую историю. Иногда даже чувствовала в себе ее перевоплощение... Что до сюжета картины... Не знаю... Видимо азиатская всадница символизировала эпическое перевоплощение всего хода истории, метаморфоза движения, превращения Азиатской России в Россию Европейскую. В этом мы видели суть Перестройки и историческую миссию Горбачева... Вот. Я эту картину нарисовала, и засобиралась в Россию чтобы найти там Горбачева и вручить ему подарок. Собиралась, собиралась, да так и не поехала. А картину эту своему другу подарила. Где он с этой картиной теперь даже и не знаю.

- А по поводу скифской всадницы скажу вам большее. Ее нашли новосибирские археологи, проводившие на Алтае, на границе с Монголией исследования в рамках программы международного сотрудничества с японцами, и меморандум об этом сотрудничестве подписал Михаил Сергеевич.

- Потрясающие совпадения!..

- Сейчас совпадения продолжатся и потрясут вас еще больше... Будем считать, я сегодня случайно оказался у вас дома, в гостях, да? А ровно 20 лет тому назад, летом 1993 год я принимал в раскопках кургана этой скифской девушки самое непосредственное участие, и был в числе тех, которые выносил ее из ее ледяной могилы на руках. А пока мы там в кургане работали, то каждое утро начиналось с того, что мы вычерпывали из ее могилы тонну талой воды, которую образовывала вытаивающая мерзлота. И скифская девушка каждое утро словно смотрела на нас – сначала из подо льда, потом из под воды... Кстати, многие художники изображают скифов монголоидами, на самом же деле они – европейцы.

0.062083959579468