Из жизни странствующих самогонщиков

13 ноября 2015

Пасмурный день и легкая морось, распыляемая низкими туч во все стороны, на манер аэрозоли, никак не омрачали настроение группы мужчин, развернувших на парковке у подъемника в Лез Уш полевую кухню. Эта мрачная погода поздней бесснежной осени и покойника способна повергнуть в состояние черной меланхолии, и если бы парни варили что-нибудь типа солдатской перловки, то наверняка усомнились бы в тезисе, что миров правит красота. Но, чуваки варили нечто более радостное. Скажу больше - они варили саму радость. Странствующие самогонщики! Люди самой романтической профессии в наш век банальных бизнеспланов, унылых, как госплан. 

Полный текст публикации

Бывают в жизни моменты, когда встретишь человека редких занятий, и – праздник на душе.
Пасмурный день и легкая морось, распыляемая низкими туч во все стороны, на манер аэрозоли, никак не омрачали настроение группы мужчин, развернувших на парковке у подъемника в Лез Уш полевую кухню. Эта мрачная погода поздней бесснежной осени и покойника способна повергнуть в состояние черной меланхолии, и если бы парни варили что-нибудь типа солдатской перловки, то наверняка усомнились бы в тезисе, что миров правит красота. Но, чуваки варили нечто более радостное. Скажу больше - они варили саму радость. Странствующие самогонщики! Люди самой романтической профессии в наш век банальных бизнеспланов, унылых, как госплан.

- Что? Привез? Сколько времени они квасились? Пять лет? – Сует палец в густую массу пять лет бродящих в бочки слив. Кажется, что палец в ней должен раствориться, но палец успешно извлекается, рассматривается, облизывается, после чего активной бодрствующей массе выносится приговор: «Нормально!».

Хозяин предприятия Жан Ревеназ суров, сосредоточен, и трезв как Цейс. У него процесс. Не перловку, чай, варит. А помощники его и присутствующие клиенты, напротив пребывают в состоянии, приближенном к эйфории. Еще бы! Они присутствуют при таинстве рождения новой сущности. На их глазах центнер подгнившей мутной биомассы превращается в двадцать литров чистейшей амброзии, и это не может не завораживать.
Не сразу получилось въехать русским рассудком в суть французского бытия. Вот вы можете ли себе представить, что в ваш микрорайон приезжает, паркуется, и разворачивается на всю производственную мощность самогонный аппарат-гигант, размером с фуру? Жители окрестных домов приносят и сдают на дистилляцию бочки забродивших фруктов, рассчитываются наличными, и разносят обратно по домам канистры с чистейшим самогоном. И вокруг - ни мента, ни попа, ни депутата, ни православного хоругвеносца. Ни пожарной инспекции. Ни санэпидемстанции. Ни заурядного алкаша... Неисповедимо...
Над парковкой витал дух дионисийских мистерий. Сам агрегат представляет собой ценность музейного экспоната. Это настоящий «олдтаймер» в мире самогонных аппаратов. На борту литые цифры даты происхождения 1934 год. Рядом наклейка с логотипом и надписью: «Синдикат тружеников змеевика». Так здесь величают самогонщиков, с чисто французской куртуазностью. Отдельные детали – кранчики, задвижки, винты – могли бы стать украшением винтажных интерьеров, как отдельные произведения искусства.
Когда искусство приносит прибыль, мы говорим «искусство жизни». Хозяин самогонной станции ведет свободный, классный образ жизни номада. Четыре месяца в году он кочует по городам и селам Франции, зарабатывает примерно по пять евро с литра готового продукта, остаток времени он занимается, чем хочет, когда денег не хватает, нанимается сезонным рабочим на строительство дорог, к примеру. К сожалению, данный род занятий уходит в прошлое. В настоящее время по дорогам французских провинций колесит не больше двух десятков таких аппаратов. Правительство не отнимает у них лицензии, но новые не выдает. Когда их хозяева умрут, вместе с ними покинет легальное поле и эта профессия «тружеников змеевика». 

0.063185930252075