Замки долины Аоста

1 декабря 2012
Всего в часе езды от Милана или Турина открывается эта долина, словно «артерия», связывавшей «Итальянский сапог» с остальной Европой еще древнеримских времен через перевалы Большой и Малый Сен-Бернарды. В силу особой стратегической важности Валле д'Аосты и в средние века, там в каждом удобном месте возникает по рыцарскому замку. Всего их сто двадцать, и это в долине, протяженностью около восьмидесяти километров! Нынче одни из них пребывают в запустении, в других до сих пор живут их владельцы, третьи принадлежат государству и открыты для посетителей.
Полный текст публикации

В долине Аоста сосредоточено огромное количество замков в силу беспрецедентно важного стратегического положения региона. Это коридор, соединяющий Италию, со всеми ее историко-политическими образованиями от Римской Империи до варварских королевств со всеми регионами остальной Европы. Все слышали  про замки долины реки Луары, но мало кто знает, что самое большое количество замков в мире находится в долине Аоста, что на севере Италии. Всего в  часе езды от Милана или Турина открывается эта долина, словно «артерия», связывавшей «Итальянский сапог» с остальной Европой еще древнеримских времен через перевалы Большой и Малый Сен-Бернарды. В силу особой стратегической важности Валле  д'Аосты и в средние века, там в каждом удобном месте возникает  по рыцарскому замку. Всего их сто двадцать, и это в долине, протяженностью около восьмидесяти километров! Нынче одни из них пребывают в запустении, в других до сих пор живут их владельцы, третьи принадлежат государству и открыты для посетителей. Но и они оставляют ощущение не музея, вырванного Временем из жизни, но естественной и органичной среды обитания. Их имена звучат как музыка. Сарр, Иссонь, Фенис, Веррес… Но, самое завораживающее, что можно услышать в замке - это шорох собственных шагов под сводами Средневековья.

Автономная область Италии Валле д’Аоста всю свою историю отличалась особым политическим и административным статусом, благодаря особым отношением с Савойским королевством, часть которого он являлся, сохраняя при этом достаточную степень свободы и автономии. Стратегически важное положение имело, естественно, экономическое выражение и обеспечение поскольку каждый замок, расположенный у пересечения торговых путей, облагал налогами свой перекресток, отчего замки именовались не иначе, как «привратники Альп». Понятно, что замки, как центры средоточия экономических и политических ресурсов, нуждались в соответствующей защите, организация которой превращала их в центры развития военно-оборонных технологий. Все это порождала конкуренцию высокоресурсных групп за обладание замками или землями на которых их можно было бы построить.

В древности столица региона, римский город Августа Претория, современная Аоста, была окружена двадцатью башнями, пятнадцать из которых принадлежала конкретным семьям, разбогатевших именно за счет обладания башнями, позволявшими облагать жителей примыкающих к ним городских кварталов всевозможными поборами. Скорее всего, это была плата за безопасность перед лицом угрозы, исходящей от жителей соседнего района. У них «на районе» - это вам не то что у нас «на районе»... Это состояние потенциальной угрозы, исходящей от соседей, получивших в наследство римскую инфраструктуру, и сделало востребованным власть Савойского дома, предложившего жителям города и долины  Аоста более совершенную форму правления, чем их хаотичная самоорганизация на руинах варварских королевств.

Дом савойских королей заинтересовался экономическим ресурсом транзита через долину уже в IX веке, а в  XII они совсем обосновались здесь, приняв в  1191 году так называемый «Устав франшизы». Этот год считается годом официального установления протектората Савойского дома над регионом долиной Аоста, и одновременно, этот билатеральный контракт является юридическим фактом, закрепляющем автономию региона. С этого момента Савойский дом сохранял свое политическое присутствие в регионе на протяжении девяти столетий, вплоть до провозглашение в Италии республики, лавируя между прямым правлением и между взаимоотношениями с влиятельными домами местной аристократией. Наиболее влиятельным политическими кланом в Средние Века стал графский род Шаллан, контролировавший к XV-му веку два десятка замков и город Аоста. Он  выводил свое происхождение из другого, еще более древнего и не менее знатного рода Бард. 

Замки  не случайно располагались зоне в прямой видимости. В Средние Века система коммуникации между замками была чем-то вроде телеграфа... Каналом коммуникации. Менее четырех часов требовалось на то, чтобы доставить из Турина в Шамбери сообщение, закодированное в системе специальных знаков-прообразов “азбуки Морзе”. Для бесперебойной связи у каждого замка была своя сигнальная башня, как мы говорим сегодня, башня-ретранслятор. В солнечную погоду “ретранслировались” солнечные зайчики посредством зеркал, в пасмурный день для сигнализации использовались яркие цветные флаги, в темное время суток зажигался огонь.

Сарр

Расположенный в километре от современной границы города Аоста замок Сарр является своего рода визитной карточкой не только долины. В нем вся тысячелетняя  история Савойского дома и недолгая история итальянской монархии, ее развитие, блеск, слава, закат...

В исторических источниках Сарр упоминается в связи с небольшим скандальчиком. В 1242 году граф Амедeо Савойский заключает договор с виконтом Аосты Гоффредо Шалланом с целью заручиться его поддержкой в случае мятежа, который задумал супротив его власти некто Уго Бард, землевладелец, лорд и просто авторитетный человек. Их договор, помимо многих прочих пунктов, включал передачу замка Сарр племяннику Уго Барда, который должен был воздержаться от участия в мятеже. Этот племянник по имени Джакомо вместе с замком получил и титул «лорд Сарр», который передавался его потомкам по мужской линии, которая угасла со смертью Энрико Кварта  в 1377 году, и замок вновь вернулся Савойскому дому, и в 1405 году он был презентован по вассальным отношениям некому Тиболду Монтани, был унаследован его потомками.

В 1708 году замок купил барон Жан-Франсуа Ферро, промышленник и земельный спекулянт, благодаря которому замок приобрел современный вид. Он кардинально его перестроил, и древняя башня XII века стала центральной частью новой архитектурной композиции, той самой, которой мы ее видим сейчас. Замок не спас нового владельца от злоключений, принесенных ему на голову его сомнительными занятиями, и в 1730 году он скончался в тюрьме, куда был заточен вследствие своих спекуляций оставив на память о себе обновленный Сарр и шахты, в которых нынче дозревает до кондиции знаменитый сыр фонтина. Замок же, который с тех пор приобрел свой современный вид, вернулся к своим прежним владельцам. С 1869 года замок стал королевским, поскольку его приобрел уже не абы какой-то там граф, а Виктор Эммануил II, - первый король Италии. Это его конная статуя парит в Риме над площадью Венеции. А здесь, в горах, он отдыхал от дел и предавался главной своей страсти – охоте, за что его прозвали «королем-охотником», и поставили в центре города памятник, изобразив его с ружьем, только что подстрелившим архара. Местами королевской охоты были территории вливающихся в Валле д’Аосту долин Коннь, Рэм, Вальcавaранш, в которых будет создан первый в Европе национальный парк Гран Парадизо, существующий в своем статусе по сей день. А Сарр служил ему и его наследникам охотничьей резиденцией.

Умберто I (1844-1900), его сын, также любил остановится в Сарре и поохотиться в окрестных горах. Его жена и кузина, то есть двоюродная сестра, королева Маргарита (1851-1926), прозванная «Жемчужной королевой», за свою любовь к жемчужным ожерельям, которые невероятно шли ее утонченным чертам лица, точеной фигуре, чеканным манерам. В России она известна по своему гастрономическому памятнику – пицце «Маргарита». Ее муж был второй король Италии, а Маргариту считают первой королевой Италии.  Мария Аделаида, жена Виктора Эммануила II умерла до того как он стал королем.

В Сарре королева Маргарита проводила по месяцу в году, а потом увлеклась долиной Грессоней. Там для нее ее любимый муж Умберто построил замок, названный  «Савойя». Замок для Маргариты построили быстро, за пять лет, с 1899 по 1904 годы. Умберто I успел только утвердить его план, поскольку был убит в Монза в 1900 году. До самой смерти, до 1926 года, Маргарита все свое время проводила в замке Грессонея, ставшем ее альпинистским «базовым лагерем», где совершала восхождения на вершины Монте Роза. Да, и среди королев бывают настоящие альпинистки. Впрочем, кем только не бывают настоящие королевы... Особенно в безумном XX веке. Вот портрет санитарки Второй мировой войны. Это последняя королева Италии, принцесса Бельгии Мари Жозе. Вот принцесса Мафальда. Ей выпало пережить ужасы фашистских концлагерей...

В Сарре спокойно, хорошо и уютно. Даже парадные портреты предков Савойского дома воспринимаются как семейные фотографии. Это Эммануэль Филиберто, при котором французский язык в Валле д’Аоста при нем стал офицальным, это Мадама Кристина, она из Бурбонов, а это Катерина, дочь Филиппа, короля Испании. Зеркала, не помутневшие от времени, а переполненные  впитавшимися в них образами славы мира. Шифоньер, в смысле, гардероб, не завалился и не перекосился. Он – как замок в замке, сделан прочно и монументално. Просто фасад ему пришлось наклонить изначально, чтобы его резные тяжелые дверцы при открывании не опрокинули бы все на пол.

Парадные залы украшены гербами и символами, девизами королей этой древней фамилии. Некоторые из них до сих пор хранят загадки для историков. Не до конца понятно, что значит аббревиатура FART – Fortitudo Aius (Эйюс) Rodom Tenet – “Хранители Свободы Острова Родос”? Или Feder Аtor Religion Tenemor – «Мы Храним Приверженность Религии». Вот лев – он символ герцогов долины Аоста, орел – символ долины Морьен, конь – символ Саксонии, до которой простирались савойские пределы в былые времена. Кстати заметить, именно морьенский орел был первым гербом и символом савойского дома, задолго до того, как им стал белый крест на красном фоне.

Главная достопримечательность замка – это, конечно же, парадный зал и ведущая к нему галерея. Их декор и дизайн – воплощение охотничей страсти королей. Своды и стены галерея декорированы орнаментом из 500 рогов горных козлов архаров, на оформление главного зала ушло 969 рогов. Впрочем, не все рога животных были добыты на охоте. Многие просто найдены, они принадлежали животным, умершим естественной смертью, или погибшим под лавинами. Эти рога были принесены в коллекцию замка егерями и простыми жителями, знавшими о страсти короля.

Защитников прав животных, возможно, несколько утешит тот факт, что следствием «царских охот» явилось создание в Валле д'Аоста в 1922 году первого в Италии Национального парка Гран Парадизо. Вследствие королевских охот Виктор Эммануила II количество особей архара сократилось до 400 голов, и его экологически мыслящий внук запретил на них охоту. Эти масштабные охоты нарушили экологическое равновесие в Валле д’Аоста. Если поголовье архаров критически сократилось, то хищники, - вершина пирамиды, - волки, медведи, дикие кошачьи, вообще исчезли. Прекратился естественный отбор и среди копытных начались негативные мутации. Архары начали рождаться с аномальными, не совместимыми с жизнью, отклонениями – с неестественно вывернутыми рогами, и даже слепые. В настоящее время парком занимаются ученые, и положение дел существенно улучшилось. Даже волки лет пять тому назад вернулись.

Свое существование королевская семья прекратила не физическим, а юридическим образом. Сын Умберто I и Маргариты, король Виктор Эммануил III женился на Елене, принцессе Черногории. В их браке родился Умберто II, принц Пьемонтский. Ему суждено было стать последним королем Италии. После референдума 1946-го года, провозгласившего страну Республикой, он станет королем в изгнании и покинет страну. В 1989 году Савойский дом продал Сарр государству, но некоторые вещи, мебель, элементы внутреннего убранства продолжают оставаться за потомками последних королей.

Веррес

Трудно представить более стратегически совершенное место для цитадели начала эры огнестрельного оружия, чем то, которое досталось замку Веррес. На вершине огромного утеса, запирающего долину Шаллан-Аяс, он органичен, как шляпка на гвозде, - венчает собой пейзаж, целиком сливаясь с ним. Слияние крепости с пейзажем происходит  над потоком Эвансон, стремящемся с ледников «альпийского Тибета» Монте-Розы. У подножья скалы приютился Веррес-городок, всю историю живший за счет старой римской дороги, связанных с нею транспортных служб и пошлин, сегодня в нем квартирует заводик известной миру кофейной компании Lavazza.

Место это по достоинству оценили еще первые римляне, прибывшие в кельтскую тогда еще Валле д’Аосту, так сказать, с античным визитом. Эпоху спустя, веке в примерно в десятом на римских развалинах возникает монастырь Св. Жилля St.Gilles. Эту часть долины Аоста с прилегающими к ней ущельями делили между собой князья феодальных родов Де Веррецио (De Verretio), Де Арнадо (De Arnado) и Де Туррилиа (De Turrilia). Происхождение замка Веррес на месте монастыря в исторических документах отмечено 1287 годом, как собственность господина Де Веррецио.  В 1372 году замок и окрестные земли перешли к Иблето ди Шаллану, который на протяжении сорока лет  был там кем-то вроде губернатора региона и полномочного представителя Савойского княжества и Пьемонта. Новый хозяин полностью перестроил замок по последнему слову техники. На дворе стоял XIV век, - век изобретения огнестрельного оружия.

Замок Веррес выглядит монолитным кубом, и при этом внутри он гораздо просторнее, чем кажется снаружи. Объединение крепостной стены с внешней стеной  строения при сохранении внутреннего дворика с тремя этажами залов и подсобных помещений по всему периметру – все это было полным хайэндом на кануне эпохи Возрождения, знаком власти и престижа семьи Шаллан.

Строение вышло столь же мощным, сколь же изящным. Эдуар Oбер назвал этот кубический монолит «самым изящным сооружением Валле д’Аосты». Величественная простота и мощь делает каждый из архитектурных элементов значительным. Из структурных компонентов, превращающих камни в архитектуру, выделяется сдержанная лаконичная линия верхнего карниза, на террасе над которой, нынче прикрытой сланцевой крышей, располагалась пушечная батарея.

Поднимаясь к нему по узкой мощеной дороге, имеет смысл остановиться перед воротами, чтобы полюбоваться открывающимся отсюда видом на долину и древний город у подножья утеса.

Потом мы проходим по поднимающемуся мосту, через домик стражи, внутрь крепостной стены, и окажемся перед главным входом в замок. Внутреннее пространство замка завивается вокруг монументальной лестницы, опирающейся на полицентрические арки. Внимания привлекает также декор окон и дверей, мощные каминные ниши, естественные скалы основания, впущенные архитектором во внутреннее пространство нижних залов. На первом этаже больших залов два, они симметричны. В одном из них, скорее всего, был артиллерийский склад, в другом столовая и кухня для солдат. Комнаты второго этажа предназначались для знатных особ. Планировка комнат, кухни, окна, скамейки, двери, ниши, туалеты – все дает полное представление о быте обитателей замка XIV века. Когда смотришь на эти каменные скамейки, встроенные в обе стороны оконных проемов, понимаешь, что повседневная жизнь замка проходила здесь, у окон. Какими же, должно быть, темными, мрачными были  внутренние помещения, переходы, галереи, таинственными в колыхающемся свете факелов, если и сейчас, при электрическом освещении легко себе представить приведение.

Иблето умер в 1409 году, оставив замок в наследство своему сыну Франческо, который 15 августа 1424 года получил от Савойского дома официальный титул графа, став, таким образом, первым графом Шаллан. Франческо не осталось потомков во мужской линии. Он скончался в 1442, оставив после себя двух дочерей – Екатерину и Маргариту наедине с Салическим законом о наследстве, не позволявшему отдавать власть и замки женщинам. Ближайший родственник по мужской линии был некто Джакомо ди Шаллан Аймавилль, приходившийся девочкам кем-то вроде кузена. Между ним и Екатериной вышел спор за эту недвижимость.

Однако замок Веррес все же перешел Катерине и ее мужу Пьерр д’Энтро. Однако уже в 1456 году после смерти мужа Катерина должна была отдать замок со всем имуществом кузену Джакомо ди Шаллан Аймавилль и таким образом, именно он стал вторым графом Шаллан.

По преданию, в день святой Троицы в 1449 году Катерина и Пьетро вышли из замка на площадь и танцевали с простолюдинами, что, согласно преданию, вызвало расположение и любовь жителей городка. Этот эпизод увековечил образ Екатерины; карнавал устраивается до сих пор, и Екатерина, роль которой играет одна из местных девушек, приглашает гостей в свой замок на бал, и исполняет тот же самый танец.

В 1536 году Ренато Шаллан модернизировал замок по последнему слову военной техники, пригласив специалистов из Испании и знаменитого военного архитектора Петро де Валле. Внешние стены, подъемный мост, дом для привратников, каменные ложа для новых пушек, несколько новых окон с крестообразными каменными переплетами, арочный дверной проем в узнаваемом испанском стиле – все это след модернизации XVI века, и последний всплеск военного величия замка. После смерти Ренато в 1565 году вновь не осталось мужских потомков, и замок был передан в Савойскую собственность. В 1661 году граф Карло Эммануэль II распорядился демонтировать пушки и прочее вооружение и перевезти их в замок Бард, куда сместился стратегический военный центр всей Валле д’Аосты. Это было двести лет «летаргии».

Семья Шаллан вернула себе Веррес в 1696 году. За это время замок, конечно, не развалился, но состояние интерьеров было плачевным. Обрушилась крыша, от дождей набухла и обрушилась тяжелая, в четыре пальца толщиной, штукатурка. Считается, что это отслоение мелового слоя произошло не без влияния глобального потепления климата, связанного с окончанием так называемого «малого ледникового периода», длившегося в Европе несколько столетий.

Новые хозяева там что-то почистили, но особенно вкладываться в ремонт не стали. Так он и простоял до начала XIX века, пока славная династия Шаллан не угасла окончательно. Перейдя государству, замок обрел новую жизнь благодаря сообществу интеллектуалов Пьемонта, занимавшихся спасением средневековых памятников. В 1884 году была создана Королевская делегация по сохранению культурного наследия Пьемонта и Лигурии под руководством архитектора Альфредо д’Андраде. В 1888 году она организовала срочные спасательные работы по консервации Верреса и предотвращения дальнейших разрушений.  В период с 1894 по 1920 годы замок был окончательно восстановлен, и открыт для посещений.

Фенис

Ведь есть же в нашем сознании стереотипный образ настоящего замка не правда ли? Настоящим замком должен быть такой, каким его нарисует художник, иллюстрирующий сказки братьев Гримм или Шарля Пьеро - с зубчатыми стенами, с бойницами, с башнями и башенками, похожий на наиболее нарядные дома с Рублевки середины 1990-х.  Таким «абсолютным замком» представляется Фенис, родовое гнездо графской династии Шаллан, собравшей в пору своего могущества под своим гербом около двадцати замков долины. Фенис - настоящий замок, рассчитанный на то, чтобы выдержать длительную осаду и противостоять вражескому войску. Пройти во внутрь можно лишь зная «головоломку» лабиринтов стен, тупиков, переходов. Когда попадаешь внутрь, знакомишься с нюансами инженерного устройства - каким образом были модернизированы бойницы, чтобы стрелять уже не из архаичных луков, но из новейших образцов вооружения - арбалетов; как эффективнее выливать  на головы врагам кипяток; как собирать дождевую воду, чтобы не умереть от жажды во время осады; каким камином обогреть замок зимой, чтобы в спальне не страдать от копоти и дыма.

Замок располагает автономной системой водоснабжения на случай осады. Инженерные конструкции крыш представляли собой единую большую ловушку дождя. Дожди стекают по водостокам и наполняют подземные резервуары.

Внутренние ворота построены таким образом, что их нельзя так просто разрушить, так как нет достаточно места, чтобы разбежаться с тараном. В конструкции башни предусмотрена система поливания кипятком. Не кипящим маслом, конечно, которое стоило слишком дорого.

На первом этаже замка, как правило размещались солдаты. Покои хозяев располагаются на втором. Коридоры, лестницы, переходы – это лабиринт. Покои замка нельзя обойти по одному и тому же этажу, нужно спускаться и поднимать по определенным лестницам, которые известны обитателям, но не известны завоевателям и злоумышленникам.  Внизу в солдатской столовой расположен совершенно гигантский камин. 18-метровый дымоход – щель между стенами, которые таким образом отапливаются.

Страшные чудовища типа горгулий количеством семь персон защищают обитателей замка и отпугивают дьявола. Мрачную атмосферу оживляют яркие, можно даже сказать, живописные, фигуры святых, монахов, королей, придворных, мудрецов, пилигримов, держащих в руках свитки с философскими изречениями и наставлениями.

В этих аллегориях есть и доля истории и даже биографии хозяев замка. К примеру, фигура мужчины в желтых одеждах говорит о связи графов Валле д’Аосты с Востоком. Бонифачо Шаллан увлекался восточной философией и медициной, и путешествовал по азиатским странам. В центре композиции сцена змееборства Святого Георгия, покровителя замка. «И макает в горло дракона златой Егорий, как в чернила, копье», - это про него. Множество оборонительных сооружений не оставляет слишком большого простора и света внутреннему двору Фениса, поэтому архитектор его оптически расширил, расписав стены в косую шахматную клетку, а образы святых, философов, целителей, не просто украшают балюстраду второго этажа, но разговаривают с нами, изрекая всяческие истины, оформленные в виде свитков с готическим шрифтом. Сант Амброзиус – святой покровитель Милана, Санта Aполония, леди в белых одеяниях, с символами больных зубов – она была покровитель дантистов и спасала от зубной боли. Святой Кристофор (держит ребенка) покровитель паломников и путешественников. Святой Бернар, покровитель охотников, изображен с собаками и образом Христа в оленьих рогах.

Аллегории против недобродетельных людей, - это тех, кто слишком много ест. Вздутое тело образное выражение дурного языка, дурных мыслей и т.п. «Кто ублажает язык (вкусовые рецепторы) тот теряет тело».

Внешние росписи стен должны были защищать обитателей домов от внезапной смерти. Внезапная смерть для христиан – худшее, что можно вообразить, ведь человек умирает без последней исповеди, причащения и покаяния.

Специалисты находят в этих фресках следы двух живописных школ. Одна школа – это Джакомо  Якверио – один из самых знаменитых живописцев средневековой Европы, чьи кисти оживляли стены миланских и женевских кафедралов.

С XV-го века росписи становятся не такими искусными и живописными, что, очевидно, связано с некоторым общим упадком – не было уже денег, чтобы платить хорошим живописцам, и покупать качественную краску.

Иссонь

Из замка Иссонь открывается отличный вид на замок Веррес. У них, вообще, не мало общего. Так же, как и Веррес, место, на котором стоит Иссонь, было обитаемо с древнеримских времен. Археологические исследования позволяют говорить о том, что на месте замка стояла большая вилла. В раннем средневековье виллу перестроили под нужды аббатства Аосты, укрепив ее фортификационными конструкциями, актуальными в неспокойные те времена не самых изысканных нравов. Аббатство делило власть, влияние, ресурсы с феодальной знать, и делило не без конфликтов. В 1333 году их сосед Аймоне из замка Веррес атаковал и захватил Иссонь, и аббат принял это как факт, а во второй половине того же века официально провозгласил Иблето Шаллан, имевшего влияние при Савойском дворе, хозяином Иссоня.

Новый хозяин с размахом взялся за реконструкцию благоприобретенной недвижимости, радикально ее перестроив. От изначального замка сохранилась лишь башня с казематами в подземелье. Все остальное – трехэтажные здания, залы, стены, галереи было отстроено заново в утонченной придворной манере. Удивляет центральная винтовая лестница, точнее, та легкость, с которой ты сам по ней взбегаешь, не замечая ступеней. Их, сделанных из тонких каменных плит, действительно, почти не заметно. Гости замка - царственные особы и их придворные, не должны были обременять себя земным тяготением, перемещаясь между этажами. В замке есть зал «Короля Франции», весь в лилиях, а в 1414 году здесь останавливался император Священной римской империи Сигизмунд, и, судя по всему, хорошо провел время.

После смерти Иблето замок перешел к его сыну Франческо, ставшему первым титулованным графом Шаллан. Как мы уже знаем, Франческо не оставил после себя наследников по мужской линии, поэтому после его смерти замок в 1456 перешел к Джакомо Шаллан, тому самому, который оспаривал права на Веррес у Екатерины.

Когда права на замок перешли к его сыну Луиджи, замок чуть было не подвергся новой перестройке, которой воспрепятствовала внезапная смерть тридцати трех летнего наследника. Таким образом в 1487 году замок перешел к его кузену Джорджио Шаллан-Вeрей, посвятившего себя служению церкви. Этот просвещенный человек, учившийся в университетах Рима, Лиона, Авиньона с тому времени уже стал почетным настоятелем Коллегиальной Церкви Сант’Орсо в Аосте. При нем, - ценителе искусств и почитателе наук, замок  Иссонь стал приютом художников и цитаделью муз. А полный расцвет славы рода и замка был связан с личностью и делами Ренато Шаллан, женившимся на Менции Португальской. От этой пары в замке осталось центнер абсолютно драгоценной серебряной посуды, библиотека в сотни книг,  великолепная мебель, занавесы, гобелены. Не осталось только сыновей, как и у его предка Франческо. Ренато завещал все свое имущество дочери Изабелле, чей муж Джованни Мадруццо из знатного рода князей и епископов Тренто. Новая судебная тяжба, затеянная прочими Шалланами за титулы и богатство длилась более века, истощила ресурсы, и,  в конечном счете, предопределила закат этого могущественного и блистательного рода.

В начале  XIX века, когда последний из Шалланов отошел к праотцам, Иссонь на много лет остался в полузаброшенном и постепенно разграбляемом состоянии. В 1870 году его приобрел некто барон Мариус де Вотелер, инженер из Франции. Он собирался отремонтировать и модернизировать замок, но не рассчитал своих финансовых возможностей, и два года спустя выставил его на публичный аукцион. Так его приобрел Витторио Авондо, художник из Турина, человек выдающихся талантов и знаний, коллекционирующий произведения искусства. В 1884 году он в компании с Альфредо д’Андараде, Джузеппе Гиакоза, Федериго Пасторис и другими интеллектуалами Пьемонта, интересующимися культурным наследием альпийской цивилизации, реконструировали в Турине Росса и Борго - средневековую крепость и  деревню. Это был опыт воссоздания старинных ремесел, технологий и материалов, который Авондо применил в реставрации интерьеров и экстерьеров Иссоня, работы в котором контролировал и проводил лично, следя за тем, чтобы каждый штрих был максимально аутентичным. Он по крупицам воссоздал утраченную мебель, реставрируя поломанную, реконструируя утраченную, покупая аналогичную на рынках антиквариата, или приглашая лучших мастеров для создания точных копий. Для коллекции замка покупалось все, что могло донести до нас колорит, атмосферу эпох – посуда, утварь, оружие, одежда. И когда замок был открыт для широкой публики, в нем все – и Средневековье, и Возрождение - было на своих местах. И тени всех графов Шаллан одобрительно шуршали в портьерах. В 1907 году Витторио Авондо взял и подарил свой замок Иссонь, на который он потратил столько сил и средств, государству. Такой уж он был человек.

Чем поражают замки долины Аоста, так это тем, насколько органично дела и мысли тысячелетней давности переплетаются с нашей с вами современностью. Насколько простым и естественным фоном жизни может служить Средневековье. Насколько актуальна и буднично повседневна бывает эпоха Возрождения… Как вот эти сцены трудов и дней всевозможных ремесленников, написанные настолько талантливо и сохранившиеся настолько хорошо, что кажется, будто кисть живописца застала их, - пекущих хлеб, варящих сыр, ткущих ткани, здесь еще вчера. В возрасте этих фресок не приходиться сомневаться - они все покрыты надписями в стиле «Киса и Ося здесь были», самая ранняя из которых подписана датой 1489 год. Эти надписи сами по себе представляют особый интерес для историка ментальностей. С нашими современниками, расписывающими стены их роднит количество любовной тематики, а отличает глубина мысли, обилие философских изречений и цитат, и полное отсутствие физиологических образов. Впрочем одна неприличная надпись есть и она в то же время была замазана, очевидно в силу антицерковного характера. Иссонь во времена Реформации посещали протестанты, вот и отметились. сохранился  лишь один их автограф: «Последняя месса была в Женеве».

Фрески на левой стене от входа, изображавшие досуг привратников, так же не сохранились, по природно-климатическим причинам. От них остались лишь карты в руке одного из них, - все остальное размыла замешанная на сквозняке сырость, пятьсот лет проникавшая в эту дверь. А вот на противоположной стене, на которую эта дверь открывалась, защищая ее как экран, сцены из жизни стражи замка сохранились в лучшем виде, и мы можем подсмотреть, чем они там занимались. Ничем особенным. Чинили амуницию, играли в кости, ели, пили да, напившись, дрались… Фрески - лишь малая часть того, что здесь завораживает взгляд. Спальные комнаты графов и графинь, кабинеты, гостиная в честь французского короля, готический алтарь церкви, темница для пленных, кухня, оружейная, парадный холл - все выглядит так, словно хозяева покинули замок еще вчера… Просто «вчера» было пятьсот лет тому назад. 

0.069509029388428