Экспедиции

  • 12 января 2017

    В 2016 г. российско-индийская археологическая экспедиция провела археологические исследования в Занскаре. Этот район Северной Индии, в настоящее время относящийся к мусульманскому по составу населения округу Каргил, реально является частью буддийской провинции Ладак – дальней окраины тибетского мира, входящей в штат Джамму и Кашмир. 

  • 31 мая 2014

    Переход Салина-Крус – Санта-Крус (Мексика-Галапагосы)


    Стартовали со слезами на глазах. Крепкие объятия и грусть от расставания с Мексикой и нашими друзьями из Салина-Крус были самыми настоящими и не наигранными. Нас пришло провожать руководство порта и таможни: Рауль Берестайн, Рафа, Бренда, Катя, Виридиана. Благодарность наша не имеет границ, но как можно расплатиться за доброту, душевное отношение и безотказную помощь. Пригласили их в гости в Сибирь. А кусочек сердца остался в Мексике. В 9:30 по местному времени отдали концы. Курс - 170°.
    Ветер – мордотык. Течение – встречное. Океан – сине-фиолетовый.
    К вечеру начало укачивать. Дальше – хуже. Хода нет (3-5 узлов и меньше), нет ощутимого движения, но при этом горизонт качается. Мозг начинает сходить с ума и командует организму общую тревогу. Весь предыдущий опыт во внимание не принимается. Океанское волнение – оно особенное, и у всех своя критическая волна. Но, поначалу, нужно адаптироваться ко всем возможным вариантам качания. Только привыкаешь к одному, как ситуация меняется, и тебя опять начинает штормить. Хорошо себя чувствуешь только первые минуты после просыпания. Между вахтами валяешься на палубе или в палатке. Есть не можешь. Пить не можешь. Давление крайне низкое. Все делаешь с полузакрытыми глазами, на ощупь, чтобы не провоцировать ухудшение. Раздражителем может стать любой запах, вкус, звук, свет. Когда уже нечем «отдавать дань Океану», просто в изнеможении лежишь на корме, глядя, как светится в темноте планктон. Сказать, что плохо себя чувствуешь – ничего не сказать. Прогрессирует обезвоживание и общее истощение. И так две недели, друзья. Я не оказалась в числе счастливчиков, у которых нет морской болезни, скорее наоборот – у меня это все еще дополнилось повышенной температурой. Это ложка дегтя. Теперь о мёде. 

  • 31 мая 2014

    Пассаты. Волшебное для любого яхтсмена слово. Стабильный ровный ветер одного направления. Встал на курс, настроил паруса и идешь, как по рельсам. «Пашка» (автопилот) рулит. Только вот ветер этот 5-6 баллов и дополняется волной 4-7 метров, которая бьет тебя в левый, в данном случае, борт. «Проворонил», упустил волну - получай брочинг, мокрую палубу и всех, кто на ней и отбитые почки тем, кто в палатке. Это – если повезло. На волне постоянно рвало металлические тросы, лопались сварочные швы на хомутах, порвало в клочья брызгозащитный трамплин, погнуло гик. Тросы made in China, связывающие ноги пирамиды, рвались 4 раза. Они оказались «всего лишь» бракованные – начинают лопаться при изгибе без всякой нагрузки. Заплатили за них на Галапагосах 500 долларов. C’est la vie. Иногда чья-то жизнь на другом конце планеты зависит от того, как ты отнесся к своей работе. Удивительно, но для того, чтобы сделать что-то хорошо или плохо нужно примерно одно и тоже время. Эта мысль мне всегда помогает. Если уж что-то делать, то обязательно хорошо. Дорогие производители, не выпускайте в продажу бракованную продукцию.

  • 31 мая 2014

    Только на горизонте показались горы Хива-Оа, как ветер принес сладкие запахи цветов и фруктов, и в его шуме мы услышали смех и песни полинезийских девушек, ноги которых никогда не знали обуви. А может нам показалось. Маркизские острова, архипелаг Туамоту, острова Общества. Вулканы и коралловые атоллы. Киты и акулы. Гоген, Брель и Тур Хейердал. Сбивающий с ног аромат цветов Тиаре. Черные вулканические и белые коралловые пляжи. И самый-самый радушный народ на земле, который знает секрет счастья...Так я начну свою следующую заметку, посвященную земле и людям Французской Полинезии. А пока… 

  • 23 марта 2014

    После заката, когда сумерки самые красивые, на горизонте возникла колонна, идущая по зимнику на Бованенково. Зрелище завораживало некой первобытной мощью, как если бы там вместо тяжелых грузовиков шла колонна мамонтов. Но мамонты вымерли, и горбатые тягачи успешно заполняли оставшиеся после них дыры в пейзаже, с таким же драматическим напряжением противостоя тундре. Я был на Бованенково осенью. Те же самые тягачи в своей среде, в ландшафте уже отвоеванном у тундры, и изгаженном, производили впечатление омерзения. Здесь же они были красивы. Противостояние тундры и машин космоса и техноса выглядело гармоничным. Техника, идущая по зимнику не выглядела покоряющей и подавляющей природу. Надсадно ревущие всем своим крутящим моментом стальные мамонты выглядели временными точками на фоне грандиозных снегов и вечного неба, и, соответственно, критерием вечности и бесконечности, - категорий, данных нам, если не в осмыслении, то в ощущении. Особенно в этих широтах.
    Поэтому, в движение грузовиков по тундре было что-то от архетипа Пути. Или, Дао, как говорят китайцы. 

  • 15 августа 2013

    Раимбек – человек гостеприимный, но не многословный. А чего болтать-то? Чтобы чувствовать человека, болтать не обязательно. Гостю Раимбека, пользующемуся его гостеприимством, не стоит думать, что немногословность хозяина – оттого, что вы что-то не то делаете. Если с вами не разговаривают, это не значит, что вас не чувствуют, или что вам не рады. И на оборот. В своих мегаполисах мы привыкаем к тому, что нас постоянно спрашивают «как дела?». А заодно к тому, что при этом, на самом-то деле, всем глубоко наплевать, как они, эти ваши дела. А тут все понятно «как». Живой – значит отличные у тебя дела, и нечего болтать. Болтовня подлинным чувствам только мешает.
    Как-то мы зашли к Раимбеку и долго молча пили чай. И только когда где-то вдалеке раздался гул долгожданного вертолета, Раимбек нашел это событие достойным озвучивания. На секунду замер, и изрек с лаконизмом индейца: «Уже!» А вертолет вез основной отряд археологов, который мы, десантировавшиеся сюда, на алтайское плато Укок, на месяц раньше, сильно заждались. 

  • 24 июня 2010
    Первое свое путешествие младенец Бикельды предпринял на коне, едва ему исполнился один месяц. А что вы прикажете? Ждать, пока вырастишь? Недосуг ждать. Стада у него там, на зимних пастбищах пасутся. А расти можно и в седле, как подобает истинному кочевнику, или, выражаясь поэтически, номаду. Мать его госпожа Саягуль, также не была склонна задерживаться в деревне. Справила все подобающие по факту рождения обряды, чтобы родственники могли приветствовать в лице младенца продолжателя рода, и айда на коне в перевал, примотав виновника торжества к титьке теплой козьей шалью. Доехали быстро и без приключений. Так одним человеком на плато Укок стало больше.
  • 24 июня 2010
    Север. Край света, граница мира. Чем дальше на Север, тем ниже небо. Там, где кончается земля – оно касается океана. Там где кончается земля, вода и воздух сливаются вновь, возвращаясь к состоянию своей первобытной неразделенности. Земля на Севере эфемерна. Она кажется осадком, тяжелой частью неба, или, напротив, илом, всплывшим с морского дна, потревоженного какой-то очень большой рыбой. А с точки зрения птицы тундра кажется зыбкой протосубстанцией, из которой оформились, разделившись, первостихии – вода, земля, воздуха. Ямальская тундра меньше всего похожа на земную твердь, да и не является таковой. Это вообще не земля, а ил, нанесенный великими реками. И реки бы их давно бы размыли, если бы не свойство воды превращаться в лед. Он и не дает тундре уплыть в океан. Вечная мерзлота. Константа Севера.
0.57842683792114