За кровь погибших апельсинов!

5 марта 2017

Замок на холме - весь как на ладони, но к нему сегодня на машине не подъехать. Полиция со знанием дела перекрыла дороги, и пространство современных скоростей, словно закрученное спиралью развязки, пущено в обход этого древнего города. Единственный вариант в него попасть – это бросить машину за пределами старого города и войти в него пешком. Будь осторожен всяк сюда входящий! В конце февраля – начале марта в Иврее ведутся уличные бои. Из года в год, почти миллениум.

Полный текст

Замок на холме - весь как на ладони, но к нему сегодня на машине не подъехать. Полиция со знанием дела перекрыла дороги, и пространство современных скоростей, словно закрученное спиралью развязки, пущено в обход этого древнего города. Единственный вариант в него попасть – это бросить машину за пределами старого города и войти в него пешком. Будь осторожен всяк сюда входящий! В конце февраля – начале марта в Иврее ведутся уличные бои. Из года в год, почти миллениум.

Когда-то давным-давно, три тысячи лет тому назад этот город носил имя Эпоредия, контролировал караванные тропы, вел разработку золотых рудников в предгорьях и был центром большой трансальпийской торговли. Эти земли – равнинные предгорья западной части Альпийской дуги и сами Альпы принадлежали кельтам-салассам. Потом явились римляне - кровь с волчьим молоком – потеснили кельтов с равнин и предгорий в горы и ущелья. Случилось это недоразумение в 143 году до нашей эры, и, спустя три года после победы Рима над Карфагеном и Коринфом, Эпоредия стала Эпоредиумом.

После Рима настали смутные времена варварских нашествий и королевств. Казалось, лангобарды, бичом божим, опустились на всю экс-империю навечно. Но пришел Карл Великий, принес свет каролингского Возрождения и создал вместо Лангобардского королевства маркграфство Иврея. Так здесь началось Средневековье.
С IX века Иврея - столица Ломбардии, и два правителя Беренгар II (950г.) и его сын Адальберт стали королями Италии. Итальянская корона ушла при Ардуине (1002г.)
Беренгар II, король Италии и Ломбардии, в свое настолько обурел, что угрожал низложением самому папе римскому Иоанну XII-му, который обратился в 961-м году к Оттону I за военной защитой. Со своей стороны пообещал легитимацию его императорской короны со стороны Священного престола. Оттон немедленно перешел Альпы, вторгся в Иврею, разбил Беренгара и назвал себя королем Италии и всех лангобардов, что в общем-то логично. Затем явился в Рим, где 2 февраля 962 года папа помазал его императором Священной Римской Империи, и с этого момента королевство Италия входило в ее состав, формально, вплоть до 1648 года, фактически же до середины XIII-го, когда Империя утратила реальную власть над Италией и в 1248 году император Фридрих II отдал Иврею в лен графу Томасо Савойскому. На какое-то время Иврея была предоставлена сама себе, и жизнь ее была нескучной...

Пущенный чьей-то мощной рукой и просвистевший в двух сантиметрах от моего уха шальной апельсин был посланцем из тех далеких эпох, которые, как выяснилось, могут быть гораздо ближе, чем это можно предположить. Сегодня 4 марта 2014 года. В Иврее разгар апельсинового побоища. Все вокруг – оранжевое.

Первое впечатление – что это война миров между цивилизациями людей и монстров-апельсинов, которые уже захватили город, но город продолжает сражаться... Иллюзия быстро проходит, и становится понятно, что красные сицилийские апельсины – лишь бессловесные орудия в чьих-то ловких и скользких руках. Апельсины как спецназовцы, - такие же брутально-гламурные в рядах своих витрин, но под колесами истории они мгновенно превращаются в месиво в вперемешку с конским говном. Гибнущим под копытами цитрусам даже не видно, кто там на верху управляет колесницей.

Колесницами Ивреи, как и миром в целом, управляют люди в масках. Их лица хорошо защищены от травм и репутаций. Сверху в повозке едет так же прекрасно экипированная когорта, и если возницу интересует только его лошадь, то воинов – все пространство вокруг, которое они покрывают ковровой апельсиновой бомбардировкой. Окружающие платят им тем же, и пока повозки проезжают сквозь толпу горожан, они движутся в облаке апельсинов, каждый из которых запущен в полет, чтобы кого-нибудь поразить.

- Скиццеро? – уставился на меня воин клана скиццеро, которого особенно удачливый цитрус поразил не в бровь, а в глаз, добавив образу героики, приятной богу войны.
- Тури-и-исто... – нарочито разочарованно протянул его аналогично живописный товарищ.

И оба, обнявшись, обратились в мой адрес с тирадой, рассказывающей о том, сколь славен и могуч телом и духом этот великий клан скиццеро, сколько миллиардов апельсинов поразило врагов на в бровь, но в глаз, сколько тонн они обрушили на головы несчастных. Можно не знать итальянский, достаточно представлять нравы воинов.

У этой войны свои правила поведения по отношению к мирному населению, которые неукоснительно соблюдаются всеми участниками баталий. Если ты ни на чьей стороне, просто пришел посмотреть, надо надеть красную шапочку и никто ничего в тебя не бросит. Шапочки за символическую плату продаются повсюду.

С колесницами сражаются одновременно несколько городских кланов, которые различают друг друга по одежде и аксессуарам. Они объединились для борьбы с общим врагом, но продолжают конкурировать друг с другом. Когда они победят все повозки, начнут выяснять, кто среди них самый крутой, по количеству выживших на этой апельсиновой войне: у какой команды в целом будет менее заляпанная одежда, тот и герой.
Как и всякий карнавал, апельсиновая баталия Ивреи восходит к историческо-мифологическому прецеденту, - событию, в основе которого, как и мира в целом, лежит женщина. Лежит, что характерно, в прямом смысле слова.
В те времена здесь, как и во многих других областях средневековой Европы, имел место варварский обычай «права первой ночи», наделяющий феодала правом переспать с любой, выходящей замуж, невестой из числа его подданных. Не все феодалы этим правом пользовались, а вот феодал Ивреи был известен как особый почитатель варварских традиций, и ни одна свадьба не проходила без его участия, пока в 1194 году некая Виолетта, дочь местного мельника, не засобралась замуж. Вместо того, чтобы расслабиться и получать удовольствие в виду неизбежности изнасилования, Виолетта решила усомниться в непреложности обычая, и... отрезала феодалу голову. Подцепив кинжалом, голову, сложенную на ложе любви, девушка вышла к толпе и вызывала ее восторг. Стража попыталась схватить Виолетту, но горожане ее отбили, забросав охранников камнями, а затем разграбили и сожгли все имение. Действо настолько полюбилось горожанам, что с тех пор повторяется из года в год, только вместо камней теперь летают апельсины, что, однако, не мешает участникам сражения заводиться в пылу боя до невротических припадков, и биться с оппонентами не на жизнь, а на смерть. А если апельсин – предмет не самый подходящие на роль орудия убийства, так ему можно очень просто вернуть изначальные свойства “оружия пролетариата”, - заморозить в морозильнике накануне решающей битвы. Местные жители говорят, что во времена, не столь отдаленные, как подвиг Виолетты, действительно, было несколько смертельных случаев, когда давние недруги для выяснения отношений использовали карнавал.
- И что? Вы в самом деле замораживали апельсины?! Зачем!!!
- Не сейчас. Говорят, раньше так делали... Ну, понимаешь, мы же – итальянцы. Дикие люди.

Не смотря на то, что никто давно здесь апельсинов не морозит в праздник дежурит множество карет скорой помощи, и глаз подбитый в дни карнавала - знак воинской доблести.

Из Сицилии в Иврею доставляется 500 тонн красных апельсинов специального назначения; высаживается 10 вагонов оранжевого спецназа. Они построены в ящиках вдоль улиц в боевом порядке. Карнавал начинается в Жирный четверг, в день, когда на улицах жарят колбаски с фасолью, символизирующие, как пища богачей и бедняков единство и борьбу противоположностей. В тот же день парад боевых колесниц. Завершается вечер сожжением соломенных столбов, в знак победы сил тепла и света наступающей весны над силами холода и тьмы уходящей зимы.

Затем наступает время сражений. Весь город закрывает окна ставнями, и выходит на улицу биться за свободу и независимость. Воюют только герои войны, но и зрителям, бывает, достается. Трибуны, перекрестки, места скопления наблюдателей затягиваются полотнищами сеток, своего рода апельсиноуловителей. Впрочем, наблюдателям трудно сдерживать эмоции, и не встать на сторону добра, в момент битвы с мировым злом...
Как невозможно представить Троянскую войну без Елены, так нет Иврейского побоища без Виолетты. Героиня карнавала нынче выборная должность. Ее сопровождает спутник, похожий на наполеоновского генерала, в память о тех временах, когда в Иврее было пять карнавалов в год, а французы пришли, и упразднили «лишние», с тех пор остался главный – апельсиновый. Да, бывали здесь и французы, и даже назначали город столицей одного из департаментов Франции, распухшей при Бонапарте как насосавшаяся пиявка. Генерал и Виолетта апельсинов тут не мечут, остальной народ, включая детей, охвачены битвой со стражниками – они швыряют апельсины в проезжающие по улицам феодальные колесницы, - то есть делают то, о чем мечтал бы каждый, разделяющий идеалы движения «Синие ведерки» россиянин, но у нас еще все впереди.
Добро побеждает зло, и после битвы на землю Ивреи снова приходит мир, о котором извещает триумфальное шествие аллегорий. В карете, запряженной четверкой прекраснейших лошадей, едет женщина в белом – аллегория свободы, разбрасывает мимозу и конфеты – символы пира и весны. За ней едут дети – плоды любви и цель семейных ценности. В руках у них деревянные кинжалы, на острие которых нанизаны апельсины, символизирующие головы стражников. Команды вчерашних врагов братаются и выбирают самую крутую команду героев. Таковой признается та когорта, легионеры которой вышли из апельсинового ада наименее... апельсиновыми. 

0.12791895866394