Кавалькада сардов

9 июля 2016

 Ничто так не ценят сарды как собственную самобытность. Оттого и праздников на Сардинии так много, что они помогают не раствориться в повседневности и не смешаться народу с глобализированной массой. Даже от сардов, говорящих не по-сардински, а по-итальянски «истинные сарды» открещиваются. Переживание символов этнической идентичности иногда происходит трагически. Не так давно – лет двадцать-тридцать назад, издает правительство Италии, в которую Сардиния входит на правах автономии, закон, запрещающий носить ножи, с длинной клинка превышающей определенное количество сантиметров. И вот какой-то полицейский приказывает сардскому пастуху предъявить для осмотра его чабанский нож. Найдя лезвие слишком длинным, он с размаха вбивает клинок в ствол дерева, обламывает, и возвращает обломок пастуху.
- Вот такой можно.
- Что ж, и такого вполне достаточно, - ответил пастух, и легким движением перерезал карабинеру горло...
«Турист! Помни, ты не в Италии», - предупреждает граффитти на стене тоннеля, отделяющего порт от города. Да уж… Однако столь болезненное переживание собственной автономии имеет более глубокий смысл, чем может показаться на первый взгляд.

Полный текст

Ничто так не ценят сарды как собственную самобытность. Оттого и праздников на Сардинии так много, что они помогают не раствориться в повседневности и не смешаться народу с глобализированной массой. Даже от сардов, говорящих не по-сардински, а по-итальянски «истинные сарды» открещиваются.

Переживание символов этнической идентичности иногда происходит трагически. Не так давно – лет двадцать-тридцать назад, издает правительство Италии, в которую Сардиния входит на правах автономии, закон, запрещающий носить ножи, с длинной клинка превышающей определенное количество сантиметров. И вот какой-то полицейский приказывает сардскому пастуху предъявить для осмотра его чабанский нож. Найдя лезвие слишком длинным, он с размаха вбивает клинок в ствол дерева, обламывает, и возвращает обломок пастуху.
- Вот такой можно.
- Что ж, и такого вполне достаточно, - ответил пастух, и легким движением перерезал карабинеру горло...

«Турист! Помни, ты не в Италии», - предупреждает граффитти на стене тоннеля, отделяющего порт от города. Да уж… Однако столь болезненное переживание собственной автономии имеет более глубокий смысл, чем может показаться на первый взгляд. И куда более конструктивный, вопреки вышеприведенной истории с карабинером, в котором крестьянин увидел врага. Как встречает этот народ своих врагов, напоминают четыре отрубленные головы мавров на флаге Сардинии. Но есть такой закон природы - чем более народ воинственен и независим, тем более он гостеприимен. У каждого, кто прибыл на остров с миром, непременно складывается впечатление, что независимость нужна сардам для того, чтобы встречать гостей на свой самобытный манер.

Свой самобытный фольклор и ремесла, как и язык, жители острова берегут. Каждый городок или деревня проводят свои ежегодные фестивали традиционных искусств. Их на Сардинии множество. Пение и танцы в сопровождении тройного кларнета, искусство верховой езды, искусство рукодельно вышитого костюма. Все это в целом – искусство быть сардом. Его каждый местный житель с удовольствием демонстрирует не только в праздничных и домашних, но и в бытовых и рабочих ситуациях, открывая в повторении смысл возвращения к истокам самих себя.

В постоянном символическом повторении великого мифологического начала есть изначальный смысл праздника, как ритуала. На Сардинии праздники любят, долго и серьезно к ним готовятся. К празднику Святого Эфизио, что в Кальяри на юге, или к ежегодной «Кавалькаде сардов», устраиваемой в конце мая в городе Сассари, что на севере.

В этом году Кавалькада состоялась 17 мая. От настоящего народного праздника, праздника, устраиваемого не для туристов, а для самих себя, остается ощущение чего-то мощного. Даже простые танцы или процессии исполнены своим изначальным смыслом.
Вот хоровод… Круговорот лиц, тел, костюмов. В каждом костюме, в каждом украшении – сконцентрированная символами мудрость предков. В древности каждый танец имел ритуальный, магический смысл, в котором люди как бы символически воспроизводили, вытанцовывали законы мироздания вообще. Вращение хоровода – заклинание вечности.
Вот люди, наряженные в красные одежды и белые маски ловят веревками людей наряженных в черное и в черные маски. Это пастухи, воюющие в войнах с маврами и сарацинами, бьются за свой остров, и отстаивают его в четырех войнах. В память об этой героической истории по праздникам и разыгрываются подобные карнавальные сцены, а в будние дни о ней напоминает четыре отрубленные головы мавров на флаге Сардинии, развевающимся над каждым административным зданием, и над многими частными домами.

Каждый район, каждая провинция имеет свои традиции, костюмы, фольклор, свою историю, свои образы, свои песни, которыми они с радостью делятся друг с другом и с гостями своего острова. Эти люди умеют шить и носить одежды - своих и своих предков, создавать и угощать друг друга дарами земли - своей и своих предков, петь друг-другу песни, танцевать танцы – свои и своих предков, чтящих свою древнюю культуру, и умеющих ее создавать. Чтобы, увлекая своих детей в эту игру, передать им все это, чтобы потом, когда они сами станут предками, остаться здесь, на своем острове в памяти потомков, и в образах своей древней культуры, которую они сохранили для будущего.
Весь год эти люди шьют для этого праздника костюмы, вырезают маски, тратя на них иногда, тысячи евро. Почему? Потому, что они – сарды.

Я смотрел на этих людей, и думал, что не умеющий и не имеющий всего этого я - никто. Я, - стандартно обезличенный атом глобализации, ничего не разрушивший и ничего не создавший, никого не убивший и никого не родивший в своем аморфном бесполом политкорректном мире джинсы и фастфуда, смотрел на кавалькаду сардов – мужественных мужчин, женственных женщин, забавных трогательных малышей, едущих на пони ростом с кошку, - с тем чувством, которое должны испытывать души мертвых, взирающие из страны теней на живой мир, который они покинули. В этом чувстве, возникающем от прикосновения к чему-то настоящему, вечному, исполненному абсолютных смыслов, было нечто от катарсиса.

Сарды – красивые люди. Наряженные в традиционную одежду своих сел и провинций, они особенно красивы своей какой-то исконной, древней красотой. Историческая память о своих предках одухотворяет людей, делает их красивыми. Тогда понимаешь, что История – действительно, Муза... Клио, хозяйка времени - хранительница гармонии бытия. Ее присутствие на Сардинии ощущается во всем. В мгновениях, слагающихся в вечность, в камнях, сложенных в циклопические нураги. В стежках, сливающихся в орнаменты костюмов. В общем ритме, что в основе музыки, пульса, дыхания, движения, состояния – всего того, что укладывается в образ прибоя... Кстати, о самодостаточности. Говорят, что до середины XIX века половина сардов и не подозревала, что живет на острове. Вероятно, до всей остальной земли им просто не было дела.

 

0.064544916152954