Сад цивилизаций

23 марта 2017

Юбилейная лекция Сергея Александровича Арутюнова,
прочитанная в честь своего 80-летия
на торжественном собрании ИЭА РАН.
Июль, 2012. Москва.

Вопрос о различении, предпочтении, противопоставлении друг другу формационного и цивилизационного подходов к изучению исторической реальности начал актуализироваться в отечественной науке относительно недавно, лет сорок тому назад, может чуть больше. До этого в советской науке преобладал формационный подход. Но оба эти подхода существуют столь же давно, как сама историческая наука или вообще как понятие истории. Одним из первых представителей цивилизационного подхода, вернее человеком, который ранее других стал говорить о разных цивилизациях и различиях между ними, был Платон, а формационный подход в своей научно-дидактической поэме «О природе вещей» сформировал достаточно четко Лукреций Кар. Во все столетия после них разные ученые, эксплицитно или имплицитно, прибегали к тому или иному подходу, но надо сказать, что для настоящих ученых никогда не существовало исключительности в выборе подхода, потому что всегда настоящим историкам было ясно, что то и другое - и цивилизационный и формационный подходы – имеют смысл только, когда они дополняют друг друга, или же в зависимости от познавательной задачи исследования какой-то более сильный упор может делаться на один из них, но ни в коем случае не за счет игнорирования другого.

Полный текст статьи

Юбилейная лекция Сергея Александровича Арутюнова,
прочитанная в честь своего 80-летия
на торжественном собрании ИЭА РАН.
Июль, 2012. Москва.

Вопрос о различении, предпочтении, противопоставлении друг другу формационного и цивилизационного подходов к изучению исторической реальности начал актуализироваться в отечественной науке относительно недавно, лет сорок тому назад, может чуть больше. До этого в советской науке преобладал формационный подход. Но оба эти подхода существуют столь же давно, как сама историческая наука или вообще как понятие истории. Одним из первых представителей цивилизационного подхода, вернее человеком, который ранее других стал говорить о разных цивилизациях и различиях между ними, был Платон, а формационный подход в своей научно-дидактической поэме «О природе вещей» сформировал достаточно четко Лукреций Кар. Во все столетия после них разные ученые, эксплицитно или имплицитно, прибегали к тому или иному подходу, но надо сказать, что для настоящих ученых никогда не существовало исключительности в выборе подхода, потому что всегда настоящим историкам было ясно, что то и другое - и цивилизационный и формационный подходы – имеют смысл только, когда они дополняют друг друга, или же в зависимости от познавательной задачи исследования какой-то более сильный упор может делаться на один из них, но ни в коем случае не за счет игнорирования другого.

По-разному в зависимости от поставленной познавательной задачи, соотносятся такие категории как формации и цивилизации. Китайская цивилизация, дальневосточная цивилизация, или, шире говоря, цивилизация Восточной Азии, которая первично началась с зарождения древнекитайской цивилизации, существует как минимум уже более четырех тысяч лет. За это время она прошла сквозь разные формации, конечно, если можно говорить о формациях на фоне превалирования азиатского способа производства, но тем не менее несомненно, что формационные изменения в истории китайской цивилизации были. Несмотря на это, она всегда оставалась именно и прежде всего китайской цивилизацией, она ею и остается сейчас. Сегодня она базируется в сущности на тех же иероглифах, на которых базировалась в шан-иньское время, т.е. как минимум три с половиной тысячелетия тому назад. Основные даосские и конфуцианские принципы, которые были положены в ее основу, пусть и не в самом ее начале, но на одном из ранних и переломных этапов ее развития, в VI веке до нашей эры, полностью сохраняют свою актуальность и сегодня.

Римская античная цивилизация зародилась примерно в то же время, как и эти даосские и конфуцианские принципы, может быть, чуть раньше, в VIII веке до нашей эры, но, конечно, позже чем дальневосточная цивилизация в своих основных параметрах. Просуществовала она в рамках рабовладельческой формации, достаточно четко это можно сказать, до V века нашей эры, затем исчезла, ушла, погибла, прекратила свое существование - кому какой глагол нравится, тот глагол и поставьте. Кончилась формация – кончилась и цивилизация. Примерно в V веке нашей эры началась новая формация, началось средневековье, основанное на других принципах социального устройства и началась совершенно новая цивилизация, именуемая нами западноевропейской. Конечно, цивилизация варварских королевств в Европе многое заимствовала от Римской империи, была ее наследницей. Наследниками Римской цивилизации являемся в определенной мере и мы. Но все-таки в V веке нашей эры эта цивилизация, эта целостность, эта довольно стройная система перестала существовать. Мы имеем дело с ее наследием, с ее пережитками, ее элементами, с какими-то ее культурно-идейными подачами, но не с самой этой цивилизацией.

В XIX-XX веках цивилизациями, их изучением, постижением, сравнением занималось довольно много людей. Я назову только трех. Первым конечно, был наш соотечественник Николай Яковлевич Данилевский – который не употреблял слово цивилизация, он употреблял термин исторический тип – но он первый выделил то, что мы сегодня называем Евразией, или Северной Евразией как особый исторический тип, противопоставив его западноевропейской цивилизации, и те прогнозы, который он дал о развитии этого типа, они в общем-то были справедливы, за исключением того, что, конечно, большевиков Николай Яковлевич предвидеть не мог. Он скончался как раз тогда, когда первые марксистские кружки стали появляться в российских университетах.

Я не выделяю специально О.Шпенглера, который, в общем, сказал примерно то же самое, что и Данилевский, только похуже, менее отчетливо, менее профессионально. Данилевский был естествоиспытателем по своему образованию, он был естественником, поэтому он и подходил к цивилизациям как к организмам. Конечно, он был и социолог тоже, но к социологии он шёл, отталкиваясь от биологических наук, поэтому он и рассматривал цивилизацию – и правильно рассматривал - как организм, который вырастает из какого-то семени, развивается, проходит определенные этапы, начинает увядать, переходит в стадию упадка и уходит со сцены, уступая место более молодому, более полному сил организму.

Так что не только цивилизационный подход, но и уподобление цивилизации организму начинаются именно в это время, именно с Данилевского. Они продолжаются дальше в работах многих других ученых, не обязательно социал-дарвинистов, хотя и их, конечно, тоже. Они продолжаются - не в применении к цивилизации, но в применении к этносу - в работах С.Широкогорова, продолжаются в работах Л.Гумилева. Но если работы Гумилева мы можем определенно охарактеризовать как биологизаторские работы, то в отношении Широкогорова, – хотя его тоже нередко пытаются объявить биологизатором, это совершенно неправомерно, потому что Широкогоров говорил только то, что потом сказал М.Салинз, а вслед за Салинзом Э.С.Маркарян, а именно что социальное, цивилизационное, культурное развитие не является само по себе биологическим, но выступает как изоморфное биологическому развитию, реализуясь в социокультурном аспекте человеческого бытия, а не в биологической человеческой природе. Человек уже довольно давно биологически принципиально не эволюционирует. Человек, естественно, с ходом веков как-то меняется и в своем физическом облике тоже. Но прогресс человека не связан с его биологической эволюцией. Прогресс общества нельзя, как это делает Гумилев, считать биологическим явлением. Это лишь аналогичное, структурно сходное с биологическим явление. Все это, повторяю, в общем-то было уже у Данилевского, потом у Широкогорова.

Второй после Данилевского фигурой я бы назвал Тойнби, конечно, который в своем «Постижении истории» о цивилизациях очень много ценного сказал. В разных местах, и в разных изданиях «Study of History» он называет разное суммарное число цивилизаций, его взгляды на этот вопрос варьировали, развивались, менялись. Но тем не менее, конечно, он выступает одним из важнейших авторитетов в изучении цивилизации.

И третье имя я назову, которое может вас удивить, а может быть не очень, это тоже имя нашего соотечественника, и притом современника – это Михаил Анатольевич Членов. То, что он сказал в своих работах в журналах «Диаспора» и «Этнографическое обозрение» об основных принципах и признаках цивилизации, конечно, не он открыл единолично, и в разных формах и в разное время это говорили и до него, но он впервые это сделал так четко, так эксплицитно, что это стало операционально. До него это были некоторые намеки, догадки, но операциональными они не были.

Вот эти три имени я бы выделил особо среди множества других.

Если смотреть на комплекс цивилизаций как на сад, то ведь к саду тоже могут быть приложены как формационный, так и и типологический подходы. Мы можем рассмотреть сходные этапы развития множества различных растений, в зависимости от сезонов года, как травянистых растений так и древовидных, растений из разных, не связанных между собой садов, но проходящих одинаковые этапы или фазы состояния сообразно календарно-сезонным фенологическим изменениям, такие, как зародышевое состояние, начало прорастания, цветение, расцвет, плодоношение, увядание и листопад. И к разным растениям можем эти фазовые определения прилагать. Эти этапы в равной мере проходят, и у осины, и у ивы, и у ольхи и у березы, даже внешне зачастую они бывают очень похожи: цветущая осина больше похожа на цветущую березу, чем цветущая берёза на опадающую березу в пору листопада и рассеяния семян.

Но тем не менее типологически мы можем разделить, независимо от стадии, которую данные деревья проходят, всех их на разные семейства, разные роды, и в одно семейство отнести, скажем, иву и осину, а ольхy и березу, в другое, и различия между тем, как они проходят эти этапы , будут ощутимо велики.

Наше время – время всеобщей инфляции. Инфляции не только денег, но и наград, званий, титулов, и терминов, конечно, тоже. Вслед за безграмотными журналистами уже самые образованные люди разучились говорить центр. Нет, рука уже сама пишет эпицентр, хотя эпицентр и центр это вещи существенно разные. Увеличение в полтора, два раза, скажем, продуктивности чего либо, описывают как увеличение на порядок, или два порядка, тогда как на самом деле увеличение на два порядка – это увеличение в 100 раз. Потому что каждый порядок означает добавление нуля. Таков типичный пример инфляции терминов.

И цивилизация, точнее термин цивилизация не избежал этой инфляции. И ныне цивилизацией часто называют то, что цивилизацией никоим образом не является. Выдающийся ученый Макинтайр , который написал недавно переведенную у нас «Историю Австралии», говорит о 60 тысяч лет непрерывного развития уникальной австралийской цивилизации. Нет, скажем мы на это, нет и не было никогда никакой австралийской цивилизации, ни 60 тысяч лет назад, ни в течение последних 60 лет.

Существовала в действительности австралийская культура, или комплекс родственных австралийских культур. Да, этот комплекс действительно существовал на территории Австралии в течение примерно 60 тысяч лет. Но австралийские аборигены не создали своей цивилизации. Они живут сегодня в рамках англосаксонской или британской, а по своему происхождению сущностно западноевропейской цивилизации, которая в свою очередь является ответвлением от корня общеевропейской, христианской по своим основам цивилизации. И не только, скажем, великолепные пейзажи талантливого художника-аборигена Альберта Наматжиры, но и создаваемые для туристов рисунки крокодилов на коре, и прочее современное аборигенное искусство австралийцев, существуют сейчас именно в рамках этой цивилизации, этого локального направления глобального европейского типа цивилизации. Культура австралийских аборигенов, в ее остаточных формах, отчасти, да, продолжает существовать, но сегодня они уже живут как цивилизованные люди в цивилизованном мире, и цивилизованы они по-европейски.

Упомяну еще Фернандеса Арместо – тоже очень крупного, известного ученого, который написал большую книгу «Цивилизации», там действительно описываются несколько реально существовавших и существующих цивилизаций, но заодно с ними описывается и цивилизация папуасов Центральных нагорий Новой Гвинеи. Нет, скажем мы, не существует цивилизации папуасов нагорий Новой Гвинеи. А если она будет – это будет все та же англосаксонская вариация западноевропейской цивилизации, та же самая глобальная цивилизация. Культура, да, у этих папуасов есть своя, и даже очень интересная культура. Но нельзя цивилизацией называть любую культуру, нельзя цивилизацией называть и образ жизни. Впрочем, явную неразборчивость в употреблении терминов цивилизация и культура можно было наблюдать еще в первой половине ХХ века. Известный французский исследователь того времени Ж. Монтандон так и назвал одну из своих книг- “La civilization ainou et les cultures arctiques” , но нигде в этой книге не сказано, чем айнская культура категориально отличается от прочих субарктических или арктических культур, почему именно её он называет цивилизацией.

Мои друзья, коллеги, сотрудники иногда употребляют термин арктическая цивилизация. Арктической цивилизации, скажем прямо, нет. Мне посчастливилось: я изучал вместе с М.А.Членовым и рядом с ним открытую им «Китовую аллею». Это, действительно, памятник ростка цивилизации. На фоне временно сложившихся благоприятных условий – огромного прибавочного продукта за счет охоты на китов, вырос памятник, который, действительно, по размеру и объему сопоставим с ранними египетскими пирамидами. Построен этот памятник по сложному, заблаговременно продуманному плану, и отражает, очевидно, достаточно сложную социальную организацию. Если бы киты продолжали в изобилии приходить к этим берегам, то может быть, на берегах Берингова пролива и выросла бы своеобразная ранняя арктическая цивилизация, основанная на китобойном промысле. Но подул холодный ветер с Севера, начался «малый ледниковый период», и этот крохотный росточек еще не оформившейся цивилизации, маленький росточек, возможно, вероятностно имевший шанс когда либо превратиться в цивилизационное дерево – замерз. И древнеберингоморское эскимосское общество вернулось в то же атомизированное, первобытное состояние, в котором оно было до появления этого специализированного китового промысла.

Не существует, приходится это признать, и так называемой «кочевой цивилизации». Кочевые империи создавали цивилизации, но они их не создавали из себя. Они создавали их из достояния покоренных оседлых, земледельческих народов.

Нет в реальности и какой либо особой цивилизации Черной Африки. Меня, конечно, охотно распнут все сторонники негритюда. Я вполне могу себе представить, что было бы, если бы африканские, или афроамериканские наши коллеги находились бы в этом зале, какой бы поднялся разъяренный вопль. И тем не менее я решаюсь утверждать, что нет самостоятельной негритянской цивилизации, нет черно-африканской цивилизации. Государства в Африке южнее Сахары, действительно, были. Уганда, например, была бесспорно государством, Мали было бесспорно государством. От этих государств кое где остались цивилизационного уровня памятники. И вот сейчас ЮНЕСКО поднимает шум ,и не случайно, а совершенно правильно делает, после того, как вандалы братья-мусульмане разрушают не чьи-нибудь, не христианские, не буддистские, а мусульманские памятники Тимбукту, памятники мирового значения. Просто эти вандалы так смотрят на ислам. Эти мусульманские памятники для них не являются мусульманскими. Это, несомненно, памятники цивилизации, прекрасные памятники цивилизации. Но это памятники исламской цивилизации, её местного варианта, несомненно, местного африканского варианта, но африканского варианта именно исламской цивилизации. Тогда как в других частях Африки мы встречаемся с тоже своеобразными, но всё таки частными проявлениями африканского локального преображения характерных черт общей западноевропейской цивилизации, либо южноевропейской католической, либо северноевропейской протестантской вариации западноевропейской христианской цивилизации.

Итак, что нужно, чтобы цивилизацию можно было назвать цивилизацией. Нужны дворцы, нужны храмы, нужны города, нужно ремесленное производство, нужно разделение ремесленного производства и сельскохозяйственного труда – много что нужно, чтобы цивилизацию можно было назвать цивилизацией. Но среди всего этого множества вещей есть три основные вещи – и в этом заслуга Членова, он показал те три основные вещи, которые являются базисными для любой цивилизации.

Это – прежде всего метаязык цивилизации, т.е. тот язык, на котором не говорят и может быть даже никогда не говорили. Нигде и никогда, например, не говорили на санскрите, это искусственно кодифицированный язык, что, собственно, и отражено в его названии. Да я думаю, что и на классическом арабском вряд ли говорили на базарах Мекки и Ятриба. Но именно классический арабский стал метаязыком исламской цивилизации, так же как санскрит стал метаязыком индусской цивилизации. С классическим арабским это произошло 1400 лет назад, с санскритом это произошло 2600-2700 лет назад. Они до сих пор продолжают служить в этом качестве, до сих пор терминология, фразеология, сама структура мышления, связанная, (по Сэпиру-Уорфу и гипотезе лингвистической относительности, даже неразрывно связанная) со структурой языка, в странах исламской и индусской цивилизации продолжают и сегодня базироваться на них.

Для нашей цивилизации, для российской, северно-евразийской цивилизации таким метаязыком был ромейско-греческий, или византийско-греческий, отчасти и поздняя латынь, поскольку именно эти языки - это языки оригиналов наших евангелий, языки дигестов, притчевой и житийной литературы, и они были пропитаны, если и не прямыми латинскими словоформами, то во всяком случае всем наследием латинской литературы, да и классической греческой тоже. Собственная восточно–славянская книжность и духовность вырастала именно на этом субстрате.

Затем появился церковнославянский язык, и уже в «Слове о полку Игореве» мы встречаем такие ныне привычные и обыденные русские слова, как враг, храбрый – но ведь это церковнославянские, южнославянские формы, это формы, которые пришли к нам через солунских братьев, через Кирилла и Мефодия. И тут же рядом в соседней строчке – хоробрые («…хороброе ольгово гнездо»), т. е. чисто русское полнозвучие; серебро-сребро, золото-злато и т.д. Т.е. еще одним метаязыком, откуда обогащался русский язык, язык дальнейшей евразийской цивилизации был южнославянский, церковнославянский язык.

Дальше было развитие высокого русского языка, важнейшая грань пролегает между языком XVIII и XIX веков, когда литературный язык XVIII века ушел в прошлое, и разговорный язык XVIII века стал литературным, а литературный язык XIX века, в свою очередь, появился в результате дальнейшей эволюции.

У цивилизации на протяжении ее исторического развития может быть, таким образом, не один, а несколько опорных метаязыков. Они не теряют своего значения, не уходят в небытие. Греческий язык для нас не ушел в небытие. Но греческий язык мы имеем в разных вариантах. В византийском варианте мы говорим схима, в латинском мы говорим схема, в византийском мы говорим скиния, в латинском мы говорим сцена, и вы понимаете, что это разные слова. И этапы, когда они появились, они тоже разные.

Так что этот вот метаязык, служащий опорой для светского операционального языка, он обязателен для цивилизации. Он может быть не один. Он может быть многоступенчатым, но какой то метаязык для цивилизации совершенно необходим. Это явление не этническое, это явление надэтническое, это региональное явление, это сквозное явление данного сегмента ноосферы.

Далее следует рассмотреть различные тексты, документы, существующие на метаязыке или метаязыках данной цивилизации, которые составляют ее общий прототекст. Библия, то есть Ветхий и Новый Завет,в разных переводах, несомненно являются прототекстами нашей цивилизации. Но прототекстами нашей цивилизации является и житийная литература и не только религиозная христианская литература, но и литература светского содержания, в том числе уже упоминавшийся бесценный памятник «Слово о полку Игореве». Он является прототекстом нашей цивилизации, базирующейся сегодня уже не на тогдашнем старорусском, а на классическом русском метаязыке. И в общем в корпус этих прототекстов уже входит и творчество Толстого, Достоевского, Чехова, может быть, уже даже и творчество Булгакова и Высоцкого начинает входить в прототексты, но прежде всего, конечно, творчество Пушкина и Грибоедова. Великая пьеса последнего «Горе от ума» вся разобрана на афоризмы и пословицы, употребляемые даже теми, кто никогда не читал этой пьесы и не видел ее никогда. Конечно, всё это тоже прототексты.

И наконец, эти прототексты создаются на основе иерографемы, т.е. на комплексе письменных знаков, которым придается некое священное, сакральное значение. Сакральность графемы возрастает с запада на восток. Латинская буква «антиква» не особенно сакрализуется даже и в Италии, хотя и она иногда ненавязчиво сакрализуется тоже. А вот готическую букву немецкие почвенники в известной мере сакрализовали. Сакральное отношение американских студентов к своим братствам шифруется греческими буквами А,Г,П,Ф, и так далее. А уж когда мы переходим к иудейским текстам, арабским, исламским текстам, когда мы переходим к иероглифическим китайским и японским текстам, когда мы видим всю эту каллиграфическую вязь, видим центральные позиции, занимаемые разностильными каллиграфическими надписями на памятниках архитектуры, и то, как написание имени божества замещает образ божества, а девиз правления императора играет ту же роль на китайских монетах, что и чеканный профиль монарха на монетах европейских, мы начинаем понимать некоторые странные на первый взгляд обычаи. Например, обычаи содержания генизы при синагоге, гласящие, что ни один исписанный клочок бумаги недопустимо, невозможно просто выбросить, а надо хранить его в принципе вечно. Да и в китайских храмах, и в японской религиозной традиционной культуре нельзя никакую бумажку, покрытую иероглифами, просто выбросить или пустить на подтирку. Ее нужно собрать и с почетом сжечь в определенной для этого ритуальной церемонии.

Когда я выступал в печати за всеобщий переход на латиницу, как на всеобщий абсолютный алфавит будущего , как за будущий несомненный единый алфавит всего человечества (я и сейчас за это выступаю ), каких только собак на меня не вешали: как это и почему я посмел покуситься на святое. И хотя я считаю (и пусть не приписывают мне двойных стандартов мои противники), что не только кириллический русский алфавит, но и армянский алфавит Месропа Маштоца вовсе не отличается совершенством, а наоборот, очень несовершенен, очень неудобен и конечно же в сфере деловой переписки и СМИ должен быть заменен латиницей, тем не менее я не забываю добавить, что и тот, и другой, и всё множество узко национальных, а еще чаще цивилизационно-локальных алфавитов мира, являются подлежащими охране памятниками соответствующих цивилизаций, и скорее всего, будут сохраняться, по общему закону необходимой избыточности, параллельно с латиницей в каких-то сакральных, поэтических, декоративных целях. Несомненно, памятники нужно оберегать. Но жить в памятниках иногда бывает не очень удобно. Да и сегодня в Египте можно совсем недорого купить или заказать футболку или какую-нибудь посудину с именем заказчика, написанным древними иероглифами в их алфавитном прочтении. Думаю, что было бы снобизмом считать это профанацией египтянами своей древней истории, аналогично тиражированию бюста Нефертити. Везде, где есть товарное производство и торговля, любой культурный компонент может выступать и и выступает и на витально-операциональном, и на высоком идейно-духовном, и на низовом рекламно-коммерческом уровне. Однако 99,9% моих соплеменников-армян наверняка проголосует за то, чтобы меня немедленно сжечь и кострище посыпать солью.

Единственной цивилизацией, которая не знала сакральной графемы, и вообще не знала письменности – была цивилизация андская, это цивилизация империи инков, Тауантинсуйю. Это была высоко развитая цивилизация, вплоть до того, что она имела хорошо налаженную систему пенсионного обеспечения, но тем не менее, она обходилась без букв, без графем. Графемы инкам заменяли узелки «кипу» – разного размера, разной формы узелки на шнурках разного цвета. К сожалению, эти доколумбовые цивилизации – мезоамериканская и андская – были срублены конкистадорами так резко, так круто, что мы мало что о них знаем. Может быть там и была какая-то жреческая тайнопись, но мы знаем только узелки, да и их прочесть уже не можем. Но это не уникальное андское явление. Мы все говорим «завяжи узелок на память», мы частенько завязываем этот узелок. Это примитивная стадия или же пережиточная форма некогда существовавшей мнемонической узелковой более сложной системы. А что касается древнекитайского чиновника, то до того, как появилась бумага, он писал на бамбуковых дощечках, и не мог носить с собой блокнот, когда ревизовал какое-нибудь зернохранилище, потому что для перевозки этого блокнота ему понадобился бы ослик и тележка. Поэтому непременной принадлежностью форменной одежды древнекитайского чиновника была бахрома из шнурков, которая висела на поясе, и кривая спица, которой он завязывал и развязывал узелки на этих шнурках Так он делал записи. А вернувшись в канцелярию, на своих бамбуковых дощечках он мог тушью всё это записать и переписать, и уже эти записи хранились неопределенно долго.

Своего максимального развития, пышного развития сад цивилизаций достиг примерно к началу Великих географических открытий, то есть к XVI веку. Древнегреческая, месопотамская, эламская, хараппская (прото-индийская), мезоамериканская и андская цивилизации либо не дожили до этого времени, либо именно в это время были уничтожены. Про Египет я уже и не говорю – Египет фараонов, Египет эллинистических царей, христианский Египет, мусульманский Египет – это разные цивилизации, каждая из которых прорастала заново на поверженном и разлагающемся стволе предыдущей цивилизации. Целый ряд цивилизаций Средиземноморья оказался куда недолговечнее фараоновского или эллинистического Египта - минойская (или крито-микенская), этрусская, пуническая и др.

Хараппа, древнеиндийская цивилизация – она упала, сгнила, развалилась как раз в тот момент, когда в Индию вошли племена ариев, которые создали индо-арийскую, или индусскую цивилизацию, что-то взяв из остатков, из развалин хараппской. Индусская цивилизация существует до сих пор и уходить никуда не собирается. О хараппской мы просто очень мало знаем.

Сад цивилизаций это был пышный сад, в котором была обильная листва, который цвел прекрасными цветами. Под цветами я имею в виду окказионально-событийные художественные произведения, концерты, спектакли, выступления сказителей, чтецов и прочие цветы культуры, приносившие очень ценные плоды, которыми мы питаемся до сих пор в виде архитектурных сооружений, произведений живописи, литературных произведений.

С началом Великих географических открытий в этом саду стали происходить процессы глобализации, которые своего полного развития достигли только в наше время. Сегодня мы имеем огромный ствол так называемой иудео-христианской цивилизации, который, однако, делится на несколько граней, или стволов второго порядка: например, собственно иудейский, маленький, остаточный, но в Израиле он вполне жизнеспособен; в других местах, в диаспоре, конечно, он тоже заметен, но как очень тесно сопряженный с христианской цивилизацией.

Мощно выделяется христианская цивилизация в ее различных вариантах, которые можно представить как стволы, сучья, или ветви: западнохристианская цивилизация, в ней англосаксонские (британская и американская) ветви, у них есть свои этапы, свои вехи развития, важнейшая из которых обозначилась ровно 400 лет тому назад. Именно в прошлом году весь англосаксонский мир отмечал великую дату 1611 г. – год публикации «Библии короля Якова» (King James’ Bible). Вот именно к King James Bible, к тексту этого перевода Библии, созданному по приказу короля Якова, в основном и восходит современная английская культура, современные английские пословицы, образы, метафоры, фразеология, вся книжность, литература. Хотя, конечно, и творчество Теккерея и Диккенса, и я осмелюсь утверждать, творчество Редьярда Киплинга и Льюиса Кэррола в не меньшей степени является сегодня прототекстом английской цивилизации. А важным прототекстом американской цивилизации, между прочим и наряду с прочим, является книга Фрэнка Боума «Волшебник из страны Оз» ( The Wizard of Oz), известная всем вам по «Волшебнику Изумрудного Города», такому ее довольно упрощенному пересказу.

Западноевропейская цивилизация (северный протестантский и южный католический варианты), восточноевропейская цивилизация - ее балканский, евразийский, новогреческий вариант, ее армянский и грузинский варианты, которые превратились в весьма своеобразные, во многом обособленные цивилизационные ответвления, составляют в своей совокупности общий массив европейской цивилизации, который, несмотря на все политические и экономические перипетии, тяготеет ко всё более глубокой взаимной интеграции.

Прототекстом грузинской цивилизации, наряду с христианскими памятниками, как евангельскими так и житийными, явилась, конечно, в еще большей степени великая поэма Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре», язык которой, этот бесспорный метаязык данной цивилизационной ветви, уже очень близок к современному грузинскому языку, и литературному, и разговорному. И не случайно именно в эпоху его создания на смену церковному грузинскому шрифту «хуцури» пришел «мхедрули» – современный грузинский шрифт. А в Армении алфавит Месропа не изменялся, так как армянскими прототекстами долго служило армянское рукописное наследие, всецело созданное на метаязыке-грабаре, притом на несколько сот лет ранее поэмы Руставели. И язык грабар отличается от современного языка ашхарабара не меньше, чем поздняя латынь от современного итальянского литературного языка.

Буддийская цивилизация в одно время в Индии сильно потеснила и почти сменила брахманскую, индоарийскую цивилизацию, но потом имела место индуистская реконкиста, в Индии почти не осталось буддизма, но зато появился северный буддизм, иначе говоря буддизм лам (Тибет, Монголия, Бурятия, Калмыкия), южный буддизм, он же буддизм тхеравады, или буддизм шафранных ряс, в Шри-Ланке, Бирме, Таиланде, Камбодже, восточный буддизм, или буддизм китайских переложений, который лишь частично лег в основы дальневосточной цивилизации (Китая, Вьетнама, Кореи, Японии), потому что там, наряду с ним еще большее значение имели даосизм и конфуцианство, как в своих высоких, этико-философских, так и в низменных, народных шаманско-заклинательских вариациях В других местах и другие формы буддизма появлялись, просто нет времени подробно рассказать обо всех этих локальных, порой узко локальных цивилизационных вариантах.

Но вот мы и дошли до рубежа нашего времени.

Мы живем в глобальной, консумеристской цивилизации. Я осмелюсь утверждать, что мы живем в той ее фазе, когда уже начинается ее агония. Или, как говорили мы, будучи школьниками и не понимая всей глубины этого клише, мы живём в начале того Конца, которым кончается Начало, - а именно, начало, или, может быть, первая треть цивилизованного этапа в эволюции человечества. Собственно говоря, агония идет вовсю, идет уже несколько десятков лет. Ужасы двух мировых войн, эксцессы фашизма, национал-социализма, так называемого «научного» или «ленинского» социализма и так далее - это не что иное как показатели начавшейся агонии. И вполне закономерно, что начавшийся процесс качественного умирания глобализованной цивилизации совпал с началом безудержного, патологического количественного роста численности человечества. Этот рост вполне подобен лавинообразному росту раковых клеток в пораженном метастазами некроболизма организме. Однако скоро, очень скоро этот рост должен смениться, и кое где, в особенности на постсоветском пространстве, уже сменяется процессами депопуляции, которая вскоре может принять столь же лавинообразный характер.

Трудно это не заметить. Но так как это очень не хочется замечать, то это не особенно и замечают. Хотя уже в первом сигнальном докладе Римского клуба все было поставлено на свои места, все было показано очень ярко («Пределы роста», Медоуз и другие).

Что происходит с нашим садом? Есть такое дерево – баньян (Ficus bengalensis). Это дерево способно из своих сучьев и ветвей опускать похожие на канаты висячие корни, которые, если дотянутся до земли, укореняются в земле и превращаются, одревесневая, в стволы. Если они в процессе отрастания встречают другое дерево, они оплетают его, в конце концов они его душат. Но и сами в свою очередь, став стволами, могут служить опорой для лиан, для эпифитов, орхидей, мхов, лишайников, грибов, для чего угодно. Получается такой гигантский суперорганизм. Я был в одном таком суперорганизме, бродил по нему. В Калькуттском ботаническом саду имеется такое чудо природы – гигантский баньян, он занимает несколько гектаров. Это один цельный организм, который вырос из одного крохотного семечка, но он разветвился, разросся и занял площадь в несколько гектаров, и представляет собой ныне сплетенный в кронах единый, с единой кроной лес из сотен стволов.

Сегодня наша глобальная цивилизация вышла на уровень баньяна. Наш сад стал садом одного дерева – вот такого баньяна. Исламская цивилизация, японская цивилизация, индусская цивилизация продолжают существовать, но это уже не деревья. Это лианы, они потеряли свою древесину. Что такое древесина цивилизации? Это ее наука, ее технология.

Так вот, следует признать, что нет особой исламской науки, исламской технологии. Есть особая исламская ученость – исламская математика, исламская астрономия, но, конечно, на старой Птолемеевской геоцентрической основе. Она важна сегодня разве что для целей астрологии. Но астрономия как наука – это только современная, условно говоря, европейская астрономия. Для космической навигации птолемеевскую астрономию использовать нельзя.

Японская математика, между прочим, в XVIII веке не так уж сильно отставала от европейской. Она, в частности, вплотную подошла к созданию интегрального исчисления, притом методами, отличными от Ньютона и Лейбница. Сейчас примерно десяток ученых-историков в Японии, имеющих математическое образование, знают, что такое wasan. Это и есть японская математика, это слово – один из специальных терминов японской традиционной культуры. Решались сложные проблемы, доказывались очень сложные теоремы, это было в XVIII - начале XIX века. Но если Ньютон и Лейбниц опубликовали свои математические теории и уравнения, и они послужили в дальнейшем инструментом технологического, промышленного развития, то в Японии тогда еще не было промышленного развития (развитие было, но мануфактурное, без машин), а свитки с доказательствами этих сложнейших теорем приносились в храм и клались на алтарь Будды как доказательство своего духовного подвига, как жертвоприношение. Решивший теорему мог ознакомить парочку своих друзей с тем решением, которое он разработал, и они поахали бы, какое изящное решение он предложил. А потом эти свитки сжигались, не сразу, но через несколько лет. Поэтому памятников васана осталось очень мало.

Традиционная народная медицина в значительной мере сохраняется и по сей день. Сохраняется аюрведа индийской медицины, сохраняется тибетская и китайская медицина, основанная на метафизических принципах буддийской и даосской алхимии и космологии. Но все равно, даже врачи аюрведики индийской медицины, самые опытные и умелые врачи, тем не менее стараются получить диплом европейских медицинских учреждений.

То есть, лианы, даже лишившись своей древесины, продолжают существовать. Они цветут прекрасными цветами. Но чаще всего от этих цветов не завязываются плоды, а если и завязываются, то они без семян, а если с семенами, то эти семена не имеют всхожести. Продолжает расти и размножаться, и семенами и отводками и корнями, и чем угодно, только баньян общемировой цивилизации, который местами служит опорой лианам некогда бывших вполне полноценными деревьями цивилизаций, а ныне остаточным цивилизациям, лианам, существующим только благодаря опоре на ветви баньяна, лианам, лишившимся своей древесины. Вот что собой представляет наш сегодняшний сад цивилизаций.

И в заключение несколько слов о том, что он будет представлять собой лет этак через двести? Я так думаю, что мы сейчас живем, если сравнить с римской цивилизацией, примерно в эпоху Диоклетиана. Он кончил царствовать в 305 году нашей эры. И, конечно, в Риме Диоклетиана, в Риме, восторженно наблюдавшим, как запаршивевшие от плохой кормёжки колизейские львы жадно кушают христианских младенцев, в этом Риме никто не задумывался, что всего через десяток лет, в 313 году, Константин издаст Миланский эдикт, дающий свободу христианского вероисповедания.

А еще менее чем через 170 лет, на смену Риму Диоклетиана и даже Риму Ромула Августула придет Рим Одоакра. Рим кончится, Рим падет и наступит эпоха варварских королевств. Никто об этом не думал в 303-305 годах, а может быть и думал, но помалкивал. «Современный кризис посылает сигналы своего приближения, предупреждая об опасности, но человек, увлеченный сиюминутным жизненным комфортом…не желает замечать этих сигналов» (Керженцев).

 

Я думаю, что пройдет лет 150-200 и наша цивилизация упадет, потеряв свою древесину, поскольку ее древесина станет неактуальной, ненужной, нечем будет питать рост этой древесины, поскольку будут исчерпаны невозобновляемые ресурсы, прежде всего топливные ресурсы (они исчерпываются на наших глазах). Но это не будет означать гибели человечества. Разные сценарии возможны. Возможен апокалиптический сценарий, сценарий Армагеддона; но возможны и сценарии медленного, мирного, тихого снижения количества населения путем естественного и добровольного ограничения рождаемости, постепенно прогрессирующего ухода людей из мегалополисов, перехода людей к иному, экологически здоровому образу жизни, который внешне, наверное, будет похож на жизнь жителей поселков эпохи мезолита или энеолита, с хозяйством, близким к натуральному на уровне отдельных семей и преимущественно к автаркическому на уровне коммун, кантонов и полисов, но оно будет базироваться на совершенно иных технологиях – на нано-, био-, гено- технологиях, на таких, условно говоря, сращенных с человеческим организмом «супер-компьютерах», по сравнению с которыми наши ноутбуки будут выглядеть, как станок Гутенберга на фоне современного офисного оборудования.

Вначале было разнообразие. Травы примитивных, первобытных культур, еще не превратившиеся в мощные деревья цивилизаций, цвели своими скромными полевыми цветами, приносили свои небольшие ягоды. Потом некоторые из них стали перерастать в кустарники и деревья. Эти деревья стали цвести очень большими, пышными цветами, которые продолжали плодоносить, которые стали приносить большие, сочные, питательные яблоки, которые мы и сегодня частично продолжаем вкушать.

Сад будущего - сад упавшего и сгнившего баньяна - не будет ни разнотравьем, ни садом деревьев и кустарников. Он будет всего скорее чем -то вроде бахчи. Эти легшие на землю и полусгнившие стволы, эти упавшие на землю и укоренившиеся в ней лианы, станут лозами, стелющимися на уровне земли, на уровне корней травы, проникающими множеством корневищ в глубину своей подпочвы. Это будет человечество, гораздо менее многочисленное, чем сегодня. Я думаю, что это будет человечество без национальных государств, или же государства останутся только как условные платформы для заключения каких-то межкантональных соглашений или конвенций. Я думаю, что это будет содружество примерно 30 тысяч небольших кантонов или коммун-государств, типа Сан-Марино, или Андорры, с населением в среднем примерно по 30 тысяч человек в каждом, то есть в целом не сегодняшние 7 миллиардов, не прогнозируемые 10 миллиардов, а несколько менее одного миллиарда человек, сколько и было во времена Мальтуса, в XVIII веке.

Но престижеобретение, которое когда-то шло через устроение пиров и потлачей, затем через сооружение пирамид и храмов, а в нашей дрябло дряхлеющей цивилизации сегодня осуществляется под одним единственным девизом - «впарь лоху туфту, сруби бабла и сделай ноги», не перестанет служить организующей осью программирования человеческого поведения. Более того, оно по-прежнему будет осуществляться через потребление, но потребление не товаров, а информации, и будет измеряться объемом информации, который тот или иной человек или группа людей способны охватить, упорядочить и осмыслить.

Возможно, это будет состояние, которое уже нельзя будет назвать цивилизацией, ибо в нем более не будет ни метаязыка, ни прототекста. Но это будет огромный шаг вперед по сравнению с нашей глобализованной цивилизацией, где сакральным языком стал язык рекламы, а прототекстом стали клише и слоганы коммерческого выживания. На бахче будущего, скорее всего, будут вызревать не яблоки, но и не клюква. Вместо них на концах этих лоз будут вырастать огромные плоды - то ли тыквы, то ли арбузы, полные где плотной, а где и рыхлой информационной мякоти, но изобилующие семенами будущего.

 

Примечания

Керженцев А.С. Новое перспективное научное направление. Вестник РАН, май 2012, с.432.

Макинтайр С., Краткая история Австралии, М., 2011.

Медоуз Д.Х., Медоуз Д.Л., Рэндерс Й., Беренс В. Пределы роста. М., МГУ,1991.

Членов М.А. Еврейство в системе цивилизаций. Диаспоры. 1999, №1. С.34 – 56.

Широкогоров С.М. Этнос. Исследование основных принципов изменения этнических и этнографических явлений. Шанхай, 1923. 

Примечание tJ  Фильм Жана Артюс-Бертрана "Дом" наглядно иллюстрирует выводы доклада С.А.Арутюнова относительно того, как развиваются локальные экологические, экономические, демографические, политические и прочие кризисы, и, на стадии взаимообусловленности, производят единый глобальный и необратимый кризис современной цивилизации, основанной на невозобновляемых источниках энергии  видео в HD качестве доступно на youtube »

2.209400177002