Возвращение в Литовский ноктюрн

6 ноября 2016

Бывает, летом, особенно на пляже, покажется, что нет никаких других времен года, и солнце – единственная реальность. Но когда наступает осень, вдруг начинает казаться, что свет излучает не абстрактно-далекая звезда, а золотистые кроны деревьев.
Осенний свет струится от листьев, ложится на тротуары, повисает между веток, цепляется за одежду как некая материальная субстанция. Осенью только свет – реальность. Все остальное – ее тени. 

Полный текст

Бывает, летом, особенно на пляже, покажется, что нет никаких других времен года, и солнце – единственная реальность. Но когда наступает осень, вдруг начинает казаться, что свет излучает не абстрактно-далекая звезда, а золотистые кроны деревьев.
Осенний свет струится от листьев, ложится на тротуары, повисает между веток, цепляется за одежду как некая материальная субстанция. Осенью только свет – реальность. Все остальное – ее тени.

Осенью все происходит «вдруг». Вдруг наступает какое-то особое, ни с чем несравнимое настроение, и листопад, дождь, ветер переживаются как события, открывающее в простых реальностях осени и смысл, и эстетику, и всю полноту мироздания.

Когда в голову приходят подобные мысли, это значит, что пора брать билет на поезд до Вильнюса, чтобы переместить свое тело в адекватную настроению атмосферу. Осень – пора экспромтов. Особенно, когда ты знаком с Литвой только по «Литовскому ноктюрну» Бродского:

Над холмами Литвы
Что-то вроде мольбы за весь мир
Раздаётся в потемках: бубнящий, глухой, невеселый
Звук плывет над селеньями в сторону Куршской косы.
То Святой Казимир с Чудотворным Николой
Коротают часы
В ожидании зимней зари...

 


В ожидании зимней зари, пятнадцать часов пути – не тягость. И вот уже бьет колокол собора Святой Анны... Он звучит для всякого прохожего, утешая нищего, зябнущего у портала, что пройдет и это. 

Кто тут только не проходил, но каждый замедлял шаги. Наполеон, который Бонапарт, здесь сокрушался, что не может перенести во Францию в ладонях этот храм – такими невесомыми выглядят его стены, смыкающиеся в узоре легком, точно прожилки листа. Это поздняя готика. Осень средневековья. Поэтика камня. Просто, город.

Чтобы чувствовать город, по нему достаточно просто гулять. Чтобы его увидеть, хорошо бы подняться на какую-нибудь возвышенность. Можно забраться на телебашню, и там найти ресторан с панорамным видом на полмира, но для этого придется покинуть пределы земной поверхности.
Лучше пройти мимо стен Бернардинского монастыря через речку в район Ужупис. Дальше улица пойдет в гору, и вы окажетесь у кафе «Торес», терраса которого висит над густым, похожим на лес парком, на уровне возвышающихся над городом колоколен. Хорошо здесь. Тихо. Отличный кофе.

Ужупис – это «Заречье». В 1990-х годах здесь, в тогда еще заброшенном районе, (с которого, между прочим, начиналась застройка Вильнюса XV века) стали селиться художники, провозгласившие его независимым государством.
Независимый от всего Ужупис материализовался как архетип антиутопии, и разослал послов в дружественные, альтернативные этому погрязшему в суете миру, государства – в датскую Кристианию, в оккупированный Китаем Тибет, и много куда еще. Кредо жителей этой республики – философов – антропоцентрично: «Каждый человек – это король в изгнании». Можно добавить и «сам-в-себе государство». Потому на главной площади Ужуписа – памятник не герою, но ангелу. Ужупис – архетипическое «заречье», заповедник непостижимой природы человечности. Или природы человеческой непостижимости. Или непостижимого очеловечивания природы. Акценты – по вкусу. Волшебный вид... Отличный кофе...
Тихо. В окне развалины медитирует кот. Он похож на Будду. Листья шевелятся под ногами как живые. Впрочем, почему «как»? Живые и есть. Стоит опуститься к ним на брусчатку, чтобы разглядеть их поближе. В их легких прожилках есть что-то от линии жизни. Опавшие, колышущиеся на ветру листья кленов похожи на ладони старцев Рембрандта, – вечную загадку всех искусствоведов.

Любая прогулка, при должной последовательности, уводит за город. Если предаться своему настроению и воспоминаниям, то непременно окажешься в месте, где сезон распада, само время, сливается с архитектурой руины и застывает в гармонии истории и ландшафта.

Осень обволакивает листьями замок Тракай. Они, листья, кругом. Шепчутся на ветках, кружатся по ветру, качаются на волнах озера. Когда-то столица, форпост, цитадель, нынче – сюжет из детских сказочных снов, замок замер в осени как реликтовый жучок в янтаре. Замок восстановлен, выглядит как новый, отчего кажется игрушечным. Кажется, он единственный в Европе такой, восстановленный.

Что привезти отсюда на память? Можно янтарь. Тем более, если его давно хочется, а покупать его где-то еще, кроме Балтии кажется странным. 
Янтарь продается и в дорогих ювелирных салонах, и, как семечки, с лотков. Торговцы приветливы. А из капель янтаря таращатся по сторонам жучки, и видят мир в золотистом свете. Для них – осень круглый год, начиная с того момента, как этот сок растений превратился в камень.
Янтарь здесь, даже самый драгоценный, недорого стоит купить и его легко. А еще интереснее попытаться найти его самому. Для этого взять машину, и отправится к морю.

В науке о людях есть такое понятие – «мифологическое пространство», которым может стать любое место, попадая в которое человек совершает переход из своей повседневности в мистическую, исполненную сакральных смыслов реальность. Для этого строят храмы, хотя не в каждом храме удается получить это ощущение перехода. На осеннем, остывающем от лета, пустынном пляже это ощущение гарантировано.

И тогда начинает казаться, что жизнь дана лишь затем, чтобы поздней осенью пройти по мокрому песку Паланги, вдоль кромки прибоя. Ни зачем, просто так, чтобы оставить следы. Ненадолго. До прилива. 

0.051881074905396