Межев. Искусство

11 февраля 2011
Альпийский городок Межев берет свое начало непосредственно от источника. В переводе с древнекельтского его название означает "междуречье". До середины XX века этот курорт сохранял сельский уклад жизни, по улицам бродили коровы, которых было больше чем машин. Сегодня Межев - это высший регистр аристократического стиля. Здесь считается знаком хорошего тона украсить витрину магазина томиком Гомера, а в интерьерах иных отелей вы найдете среди книг прижизненное издание Вольтера. Стоит ли удивляться тому, что скульптуры его знаменитой галерее BARTOUX вышли на улицы города, по закону превращения искусства в жизнь, а жизни в искусство.
Полный текст

Каждая скульптура сопровождается рассказом того или иного критика об авторе и интерпретациями его шедевра на английском, французском и, что особенно приятно, русском языках. Вот черный белый медведь работы Франсуа Помпона, потерявшего интерес к человеческим фигурам и сосредоточившегося на животных, которых он трактует в упрощенных линиях, напоминающих о японской эстетике. Этот медведь считается критиками лучшей работой Помпона, прославившегося в 1919 году благодаря своему, вырезанному из камня голубю, которого он передал музею Люксембурга. А первого такого медведя Франсуа представил в 1922 году на "Осеннем салоне". С тех пор этот медведь все время куда-то идет. Сегодня, судя по траектории, он идет в магазин Aalard.  А вот какие философские рефлексии произвел в сознании  Дана Франка вот эти "Поцелуи"  Этьена: "Что такое Земля? Почему Небо? Объясните смысл Бесконечности. Подумайте, скажите, найдите себя... Разгадайте, почему Этьен творит пустоту с полнотой, означает ли это, что материя менее насущна, чем дух... И наоборот.  Почему в его скульптуре руки такие длинные, тонкие, красивые, естественные? Губы его "поцелуев" настолько величественны, лица и тела настолько воздушны? Я не знаю. Искусство - это не грамматика. Искусство не покорно и не послушно. Гийом Апполинер был так же величественен, как и Пикассо. Но поэт, описывая художника, терял свои рифмы и рассудок... Искусство - это вопрос. Перед скульптурой Этьенна задаешься вопросами. Могу их записать и поделиться. Вопросы к художнику принадлежат каждому. Наши свободы находятся в воронках между пространствами, созданными художниками. Если продолжать, то я скажу еще, что пустота противопоставляется заполненному, поверим тому, но одно не может жить без другого, что и делает их абсолютно взаимодополяющими. Только материя может интересоваться духовностью, потому что без нее она не существовала бы. Но без духовности материя представляла бы просто блок того, чего искусство не касалось. Я задаю другой вопрос, ответ на который - в творчестве Этьенна: почему это каменное и бронзовое изделие, созданное ножом, молотком и пилой, результат труда, требовавшего силу и мощь, почему эта работа ласкает взгляд зрителя, как рука, зрачок, поцелуй матери или возлюбленной. Как объяснить, что от чисто мужского жеста происходят такие трогательные флюиды? Муза художника - сама женственность. Всегда и навсегда. Поэтому предлагаю художнику последнюю задачу: Этьенн, определите сущность мужского начала, и определите сущность начала женского. В одной скульптуре." Жозефа отвечает на этот вопрос на свой манер, заимствуя из области архетипов сюжет обнаженной девушки скачущей коне, символе мужского начала. Женщины Жозефы - это просто женщины, которые остаются женщинами даже в бронзе. Впрочем, бывает такая бронза, в которой конь - это просто конь. Женщина, у которой есть конь, не заскучает  и в горящей избе. Идем дальше. И видим как нам движется на встречу  скульптурное изваяние... призрака. Да, если призракам ставить статуи, то лучше всего это получиться у Бруно Каталано. В принципе, а кто не призрак? Что не призрачно? Тема побега образа от формы, тела от плоти, тема отношения структуры и динамики, гармонии и энергии   - дна из самых ключевых основ искусства XX века, перенесенная в век XXI.  "С того момента, как Бруно Каталано начал замешивать глину, - пишет критик Жак Лучеси, - сотни путников, "вояжеров" шагнули в дорогу с его ладоней". Так вот и идет этот разряженный пустотой Ван Гог, со своим саквояжем в руке куда-то в сторону провансальской деревушки, уже не открытый ветру и свету, но напитавшийся ими, как тот Одиссей Мандельштама, "пространством и временем полный". Только Одиссей таким возвратился, а этот Ван Гог останавливаться и не собирается.  

0.068439960479736